— Исповедь, — ответил я. — С кем имею честь?

— Станислав Викторович Горлов, — представился дворянин.

— Ярослав Владиславович Князев, — чуть кивнув, ответил я. — А происходит здесь вот что.

Я поднял руку и, проведя по экрану часов пальцем, включил запись исповеди его сынишки. Я же не дурак, просто так прилюдно унижать благородного гимназиста. У меня есть свидетели, но ученики… Они школьники, если родители между собой договорятся, скандал замнут. А так у меня есть признание в грешках.

Слушать до конца Станиславу Викторовичу не пришлось. Уже после второго эпизода, рассказанного сыном, он повернулся к своему отпрыску и, не говоря ни слова, подхватил его под руку.

— До свидания, Ярослав Владиславович, — пробормотал Горлов-старший.

— До свидания, — с вежливой улыбкой ответил я.

И только когда отец с сыном скрылись за воротами, Дашка кинулась мне на шею.

— Спасибо, Яр! — так, чтобы никто не услышал, прошептала она. — Спасибо.

Я обнял её и, оглядев остальных одноклассников, кивком головы указал им на ворота.

На лицах гимназистов было написано много эмоций. Кто-то сжимал кулаки от злости, кто-то играл желваками. Многие эпизоды, которым у них не было объяснения, теперь прояснились. И я уверен, роду Горловых в скором времени будет выставлена целая куча претензий.

Потому что игрался Валера не с простолюдинами, а с такими же благородными.

— И передайте своим, что запись я предоставлю в любой момент! — крикнул я вслед уходящим гимназистам.

Дашка так и продолжала стоять в обнимку со мной. Я погладил её по голове, но разрывать объятия не стал. В конце концов, должен же я получить свою награду за свершение справедливости.

Когда тебя обнимает любящая сестра — разве это не достойная награда?

* * *

— Хорошо, что ты рассказал, — произнёс отец, катая в руках пустой бокал.

Смотрел глава рода в окно, за которым пылал почти фиолетовый закат. Красивый вид с этой части здания всегда радовал глаз. Наверное, заказчики особняка изначально хотели любоваться закатами, потому и выстроили помещения так, чтобы каждый вечер превращался в сказку. Это жилые помещения выходят на другую сторону, где темнеет раньше и солнце встаёт.

— Я уеду, а какие будут последствия у случившегося — пока непонятно, — ответил я. — Конечно, Горлов может и проглотить, его могут погрести под претензиями. Но мне нужно, чтобы на сестре это никак не отразилось. А потому я и молчать права не имею.

Владислав Константинович повернул ко мне лицо и усмехнулся.

— Хорошо всё-таки мы с вашей матушкой вас воспитали, — заметил он. — И в такие моменты, как сегодня, я это ещё отчётливее понимаю.