— Князь Рогозин Владислав Сергеевич. Вы что-то говорили о моем сыне?

Я посмотрел на парня, который стоял за плечом отца, разглядывая собственные сапоги.

— Да, я говорил, что он труслив и способен лишь прятаться за своей фамилией. И то, что сейчас со мной разговариваете вы, а не он, лишь подтверждает мои слова.

— Это оскорбление чести рода, — очухался княжич.

— Нет, род Рогозиных я не оскорблял.

— Но вы оскорбили меня!

— Да, — ответил я спокойно. — Я так и сделал. Вы трус и предатель, ваше сиятельство.

— Что вы себе позволяете? — прошипел князь. — Как вас вообще пустили в приличное общество.

— Я его пригласил, — раздался голос из-за спины Рогозина. — Герцог Шмидт, рад видеть вас в добром здравии, спасибо, что нашли время посетить нас. А вы, стало быть, человек, которого я должен благодарить за спасение своей дочери. Князь Юсупов, Юрий Константинович.

Князь поздоровался сначала с герцогом, который поприветствовал в ответ. А затем пожал руку мне. И, не отпуская, обернулся к Рогозиным.

— Григорий, доблестный гвардеец герцога Шмидта, который героически рискнул жизнью в тяжелом бою, дабы спасти своих товарищей… И мою драгоценную дочь. Ну а с князем Рогозиным, я так понимаю, вы уже познакомились.

Ну театр. Честное слово, пришел неподготовленным. Знал бы, что нас ждет подобное представление, да еще и на публику, захватил бы цветы и тухлые яйца.

— Этот человек оскорбил честь моего рода, — насупился Рогозин. — Это неприемлемо. Где мы находимся, я вас спрашиваю?

— Право слово, разве? — улыбнулся Юсупов. — Мне показалось, что это скорее личная претензия. Притом, разве у него нет на то причин?

Так, кажется, я начинаю что-то понимать. Юсупов держится уверенно и спокойно. Либо он очень грамотный политик, у которого импровизация от плана ничем не отличается. Либо он изначально рассчитывал, что мы выкинем подобный фокус, а он, как хороший хозяин, придет и все разрулит.

Я пропустил длинную тираду Рогозина, но конец услышал весь зал:

— Это оскорбление можно смыть только кровью.

— Дуэль с простолюдином? — приподнял бровь Юсупов. — Вы считаете подобное достойным гордого имени Рогозиных?

— Он гвардеец.

— То есть вы считаете, что это герцог Шмидт оскорбил вас?

— Это его гвардеец.

— Но разве герцог может отвечать за действия каждого из своих слуг? Мы даже не всегда можем нести ответственность за собственных детей, а тут всего лишь гвардеец.

Как тонко он продолжает подкалывать Рогозина за его сына. Чую, младшему пора отправляться в монастырь. Или как тут принято избавляться от неугодных детей? Вряд ли со скалы скидывают, бесполезно, одаренные довольно крепкие. Хм-м… С высокой скалы?