— Все, что угодно, Олег Романович. Все, что угодно.

— Я хотел бы попросить ваше сиятельство впредь проявлять немного больше уважения, — ответил герцог спокойным тоном. — Если это, разумеется, не сильно затруднит вас.

Воу-воу, полегче. Катите сюда тележку. Герцогу Шмидту тяжело таскать с собой эти огромные стальные яйца. Кажется, в зале даже музыка играть перестала в этот момент. Может, мне и показалось, но вроде несколько особо впечатлительных дам попытались упасть в обморок.

До этого момента все присутствующие и так краем глаза старались следить за нашим маленьким конфликтом, но сейчас ситуация достигла апогея. Многие гости уже в открытую смотрели только на нас, не отрывая взгляда.

Пожалуй, впервые со дня нашего знакомства герцог смог меня по-настоящему удивить. Я ожидал чего угодно, но только не того, что этот спокойный старичок прилюдно решит поставить на место целого князя.

Юсупов стиснул зубы — всего на мгновение, но я увидел.

— Что ж. Я вас услышал. Если где-то я проявил неуважение по отношению к вам, то приношу свои извинения. Впредь буду более внимательным. Раз на этом все, то мне необходимо вернуться к гостям.

Князь не потерял лица и довольно стойко принял удар, как мне кажется. А еще он слишком быстро отвернулся, потому не заметил, как герцог Шмидт постарел лет на десять. Бедолага, ему явно пришлось использовать всю силу воли, чтобы пойти на такое.

— Знаете, Олег Романович, — произнесла Елена, которая в присутствии отца все это время прикидывалась ветошью. — В какой-то момент я была уверена, что все происходящее идет в соответствии с планом отца. Но только не финал.

— Ваше сиятельство, — произнес я серьезно. — Вы были великолепны.

— Спасибо, — кивнул он. — Правда, мне кажется, я перегнул палку.

— Отец вам никогда этого не простит, — подтвердила Елена. — И не забудет. Вы же на его приеме, по сути, обвинили его в неуважении к собственным гостям. В любой другой ситуации это было бы объявлением войны.

— Но в текущей ситуации такой ход обесценил бы вашу жизнь, ваше сиятельство, — кивнул герцог. — Да и весь предыдущий спектакль тоже.

Ну да, логика есть. Убивать спасителя дочери — так себе благодарность. И уже не обвинишь Рогозина в том, что тот не смог ее защитить, ибо смысл? Чтоб Юсупов и его так же отблагодарил потом?

— Жаль, что все так обернулось, — искренне произнесла Елена. — Все должно было быть наоборот.

— Знаете, моя дорогая, — тихо произнес герцог, позабыв про все правила. — Я думаю, так даже лучше.

— Отец сделает из вас изгоя. Вас не пригласят ни на один прием. Никто не захочет вести с вами дела.