Но вообще вся ситуация начинала подбешивать. Герцог Шмидт мне нравился, и смотреть, как об него прилюдно вытирают ноги, я не хотел. Мужик и так успел хлебнуть горя, но не сломался. А ему еще мир спасать от Черной Чумы.
Елена — понятно, ее просто приставили к нам, заставив следить, чтобы мы не натворили глупостей. По резким порывам ветра можно понять, насколько это все ей не нравится.
— Знаете, — улыбнулся я, — аристократы очень пекутся о собственной чести и достоинстве. Но при этом плевать хотели на честь и достоинство остальных. А раз мы с вами находимся в приличном обществе, то нужно вести себя соответственно.
— Что. Ты. Задумал? — спросила Елена.
— Просто решил очень громко заявить на весь зал, — я набрал в грудь побольше воздуха, — что считаю княжича Рогозина паршивым трусом, недостойным громкого имени Рогозиных.
Кажется, в наступившей тишине я отчетливо слышал звук падающей челюсти герцога Шмидта. Если у князя Юсупова и был какой-то распорядок вечера, то сейчас он полетит под хвост к Хахе.
Пусть себе со своими графами здоровается, пока мы будем болтать за тонкости командной работы и верности присяге с князем Рогозиным.
— Он уже идет сюда? — спросил я, глядя в округлившиеся глаза Елены. — Олег Романович, да расслабьтесь вы. Вы под имперской защитой, — напомнил я. — А с остальным я как-нибудь разберусь.
Глава 7 Катите сюда тележку. Ему тяжело таскать с собой эти огромные стальные яйца
А я думал, что это в том мертвом мире было тихо. А нет. Сейчас в зале всё настолько застыло, что люди начали осуждающе коситься на бедных музыкантов. Но те и сами начали играть немного тише.
План был прост, как четыре пальца на руке из ящика. Устроить легкий переполох с Рогозиными, благо повод имелся, и к тому же весьма значительный. Юсупову так или иначе придется вмешаться.
А по опыту могу сказать, что когда у гениальных планировщиков все идет не по плану, они начинают совершать ошибки. Так что если его светлость не спешит с нами здороваться, я его просто потороплю.
— Мне показалось или вы говорили о моем сыне? — раздался сухой голос у меня за спиной.
Я обернулся и посмотрел на говорившего. Видимо, князь Рогозин собственной персоной. При взгляде на него с трудом смог сдержать улыбку. У князя был плосковатый нос, выпирающий лоб и квадратная борода, отчего его лицо напоминало волосатый кирпич.
А в данный момент багровый оттенок кожи лишь усиливал сходство.
— Простите, я не сведущ в традициях светского общества, но в моем мире принято представляться, прежде чем обратиться к незнакомому человеку. У нас это называют манерами.