— Кхм. Прошу прощения господин. Не судите поспешно.

— Да я уже как бы. — Я закинул биту на плечо, а другой рукой остановил Елизавету. Зачем даме смотреть на такое? — Не мое дело, не переживай.

От этого дворецкого говном несло похлеще, чем от многих гвардейцев, так что я не удивлен, что его в итоге забил собственный подчиненный. К слову, душа его была в целом приятной и чистой, несмотря на удавку. Это ж как надо было мужика достать?

— Не подскажешь, где тут можно найти сейф? Желательно набитый деньгами и драгоценностями? Если что, я не для себя, я для друга.

— Второй этаж налево, в кабинете один за портретом, другой за книжной полкой, господин, — ответил он с полупоклоном. — Паролей не знаю, приношу свои извинения.

— Я захватил с собой универсальный ключ, — взмахнул я битой. — А барон Симонов там или в подвале каком засел?

— Его благородия тут нет, — произнес слуга странным тоном. То ли заплакать хочет, то ли выматериться. Сложные у него отношения с хозяином. — Это место всего лишь испытательный гвардейский полигон, родовые земли Симоновых далеко отсюда.

— Благодарю. Не буду отвлекать, но веревочку рекомендую сжечь вместе с одеждой. Рукава у вас длинные, а имперские криминалисты могут быть крайне дотошными.

Это я в интернетах начитался, пытаясь понять, насколько хорошо в этом мире умеют искать людей. И если находить частички кожи и волосы на одежде подозреваемого — предел местных неодаренных сыщиков, то мне их опасаться не стоит. А вот слуге да.

Меня тяжело опознать, ни отпечатков, ни ауры, ни эфирного тела, только лицо, которого совсем недавно вообще не существовало в этом мире. Меня нет ни в каких базах империи, но уверен, уже есть описания странного парня с битой.

Тютчев, теперь Симонов. Я точно оставляю за собой шлейф, и рано или поздно меня нагонят, так что нужно просто быть готовым к встрече. С кем-то можно будет договориться, от кого-то откупиться, некоторых припугнуть, а с остальными придется разбираться.

— Мародерство? — прошептала Елизавета, пока мы поднимались на второй этаж.

— Компенсация морального ущерба, — ответил я. — К тому же не я, так слуги растащат, а свалят-то все равно на меня. И гвардию, и дворецкого, и медведя этого. А я его даже не знаю, между прочим, он сам приперся. Видел его один раз всего.

В сейфах было поприличнее, чем у Тютчева, но тоже маловато для важной шишки. Двадцать семь тысяч двести семь рублей наличными. Еще золото и драгоценные камни. С этим мы разберемся. Это раньше обменять драгоценности и камни для меня было проблемой. Сейчас есть Левша, который не только медвежье мясо может продать. За небольшой процент он даже снег может продать во время самой суровой зимы, как мне кажется.