Его семья служила Симоновым, сколько они себя помнят. Сам он родился, еще когда бароном был дед нынешнего. Поговаривают, тогда жилось более-менее, но чем дальше, тем хуже. При отце барона худо-бедно справлялись, а при нынешнем вообще мрак начался.

Появлялись новые слуги, вроде того дворецкого, со сбитым моральным компасом, как вежливо выразился Аркадий Борисович. Этих слуг я видел и без раздумий отправил в плавание по волнам реки душ. Если переводить вежливую речь Борисыча на язык Курьеров, от этих тварей несло дестабилизацией.

Ну а остальным повезло куда меньше. Аркадий Борисович держался из последних сил, потому что Симонову служили две его дочери, племянник и сын старого друга. Друг тот не дожил и просил позаботиться. Про жену я тактично не стал спрашивать, и так все понятно. Как и про то, где родители племянника.

Я не удивлен, что после потери жены, брата или сестры, друга у Борисыча нервы сдали от такой службы. Я удивлен, что он раньше не начал действовать.

Оказалось, что Юля, старшая дочь, училась в колледже для слуг. И если бы Аркадий Борисович рыпнулся, то, даже увези он остальных, Юлю вытащить не успел бы. А в этом году она вернулась в поместье, и оставалось лишь дождаться подходящего момента.

— А остальные чего не побежали от Симонова? — спросил я.

Мне было интересно. С аристократией я уже худо-бедно освоился, кто это такие и с чем их едят. А вот обратная сторона этой части общества мне открылась впервые. Чем больше я знаю о мире, тем лучше могу в нем действовать.

— Так а куда им податься? Беглые слуги, кто таких наймет? Понимаете, мы, кроме как по дому хозяйничать, ничему не обучены.

— А вы куда подадитесь? — Я посмотрел на четырех испуганных детишек в салоне.

— Да бог смилостивится, где-нибудь да осядем. Где тихо и спокойно. Руки-ноги есть, какую-нибудь работу уж точно найдем, а младшие, может, лет за десять и выучатся на кого. У аристократии память длинная, запомнят, что служить не годимся. Но уверен, наши предки поймут, если на нас родовая профессия закончится.

— Запомнят, — внезапно кивнула Елизавета. — Всех слуг проверяют. Аристократы в свой дом абы кого не пустят.

— А в палатку? — брякнул я.

— Какую палатку? — не поняла Елизавета.

— Борисыч. Смотри, какое дело. Дома у меня нет, в палатке живу. Но это пока, для души, так сказать. Да и не аристократ я. Но платить могу, работы хватит. Ну и искать тебя будут… Скажем так, Симонов все равно не отстанет ни от вас, ни от нас. Так что…

Если я правильно понял, то барон был из тех людей, от которых просто так не сбегают и по собственному не увольняются. К тому же он будет искать всех свидетелей произошедшего в поместье.