— Мы строим новую систему, — продолжил я, повысив голос, чтобы слышали даже на кухне. — Честную. Без магии, без обмана. И там, в Стрежневе, в этих высоких кабинетах с дубовыми столами, они это уже чувствуют. Они боятся, мужики. Боятся, потому что правда на нашей стороне. А теперь — и закон.
Я коротко рассказал им про договор с Управой. Про то, что теперь «Зелёная Гильдия» — это официальный поставщик «Культурно-гастрономического альянса». Звучало пафосно, но бумажка была гарантией.
— Пусть только попробует какая-нибудь тварь теперь спичку к вашему сараю поднести, — закончил я жёстко. — Будет иметь дело не со мной, и не с участковым. А с градоначальником и прокуратурой. Мы их в порошок сотрём.
— За это надо выпить! — рявкнул Николай, поднимая стопку с чем-то явно покрепче морса.
— За правду! — поддержал Павел, вскакивая.
— За «Очаг»! — крикнул кто-то с дальнего конца стола.
Я сделал пару глотков. Внутри разлилось тепло. Не от напитка, а от этого единства. Я создал здесь, в этой глуши, что-то настоящее. Семью. Клац. И я буду грызть глотки любому, кто попробует это разрушить.
Краем глаза я заметил Кирилла. Он стоял у стены, сжимая в руках пустое блюдо, как щит. Он не пил и не кричал. Он смотрел на меня. И во взгляде его была какая-то странная, жалкая смесь зависти и тоски. Кажется, парень начинал понимать, что выбрал не ту сторону баррикад. И что бежать с тонущего корабля ему уже некуда.
Глава 21
Дверь «Очага» открылась, впустив с улицы облако холодного воздуха. Колокольчик звякнул, и разговоры в зале начали стихать. Николай-Гром замер с вилкой у рта, остальные тоже повернули головы.
Пришла «элита».
Первой вошла Наталья Ташенко. Строгая, прямая, в дорогом пальто. Рядом возвышался Степан — огромный, в распахнутой дублёнке. Следом, придерживая подол платья, зашла Вера Андреевна Земитская, жена главы Попечительского Совета.
Я вытер руки полотенцем и вышел навстречу.
— Добрый вечер. Проходите, — сказал я громко. — У нас сегодня по-семейному, но место найдём.
Степан глянул на сдвинутые столы, увидел знакомые лица и расплылся в улыбке.
— В тесноте, да не в обиде! — гаркнул он басом. — Здорово, мужики! Паша, двигайся давай!
Он скинул тяжёлую дублёнку на руки подбежавшему Кириллу и втиснулся на лавку рядом с фермером Павлом.
Наталья подошла ко мне. Выглядела уставшей, но смотрела тепло.
— Мы гордимся тобой, Игорь, — тихо сказала она и крепко, по-мужски, пожала мне руку. — Весь город говорит.
Подошла и Вера. Осмотрела миски с простой едой, улыбнулась.
— Муж и Совет передавали поклон. Бумаги уже подписаны. «Очаг» теперь под официальной защитой города. Любая проверка в вашу сторону теперь расценивается как саботаж.