Духовой шкаф. Блестит, как новенький. Но блеск меня не обманет. Я открыл тяжёлую дверцу, пошатал решётку — сидит крепко. Потом включил, выставив двести градусов. Надо засечь, как быстро он наберёт жар и не врёт ли датчик.
Света ходила за мной по пятам, словно приклеенная, и строчила что-то в своём телефоне. Она молчала, только пальцы быстро стучали по экрану, будто она конспектировала каждое моё движение.
— Холодильник, — бросил я через плечо.
Продюсер подскочил и распахнул передо мной дверцу. Полки расположены неудобно, но жить можно.
Я перешёл к плите. По очереди включил все конфорки, вглядываясь в огонь. Пламя должно быть ровным и синим. Одна из горелок плевалась жёлтыми языками.
— Вот эту отрегулируйте, — ткнул я в неё пальцем. — Давление ни к чёрту.
Рядом на крючках висели сковородки. Сверкающие, новенькие и абсолютно бесполезные. Я взял одну, взвесил на руке. Лёгкая, как игрушечная. Постучал ногтем по дну — звук вышел тонкий, жестяной.
— Мусор, — я с отвращением повесил её обратно. — Дно тонкое, как фольга. На такой любая поджарка сгорит за секунду. Нужны нормальные с толстым дном.
Оставались ножи в красивой деревянной подставке. Я вытащил самый большой — поварской. Рукоятка неудобно легла в ладонь, лезвие тянуло вниз, баланс был никудышный. Я попробовал рассечь воздух — вышло криво и неуверенно.
— Тоже в помойку, — я воткнул нож обратно. — Возьму свои. А этим даже хлеб резать не стану.
Света, которая всё это время что-то писала, наконец, подняла на меня удивлённые глаза.
— Ты всё проверяешь так, словно пилот — самолёт перед вылетом, — сказала она.
Я обернулся.
— Плохая сковородка — это как неисправный двигатель, Света, — ответил я, вытирая руки о тряпку, которую уже успел найти. — Если у меня в прямом эфире сгорит лук из-за этого барахла, это будет катастрофа. А я катастрофы не люблю. Особенно свои.
Глава 23
После подготовки мы снова оказались в кабинете Увалова. Тут же были и Бестужевы, муж и жена. В отличие от нас, они сидели совершенно спокойно и расслабленно. Сразу видно — хозяева жизни.
— Ну что, господа, — бодро сказал Увалов, наливая чай. — С техникой разобрались, теперь давайте о приятном. О рекламе!
Барон отодвинул чашку и выложил на стол тонкую папку.
— Я тут прикинул, — сказал он. — Нам нужно, чтобы нашу рекламу увидели все. Так что предлагаю наш логотип лепить везде. На фартук Игоря, конечно. На ручки ножей. На доски. На тарелки. И чтобы каждые пять минут в углу экрана выскакивал наш знак. Пусть запоминают, кто платит за это шоу.
Увалов слушал и кивал так усердно, будто голова у него на пружинке. Света тоже выглядела довольной. Больше рекламы — больше денег, всё просто.