Значит, наведаюсь к наглому божку.

Жаль, вызвать его ко мне «на ковёр» не получится: клок волос бога был спрятан в футляре того смартфона, который благополучно ухнул в небытие, когда многоножка-Мила уничтожила поместье Вольских.

Потом разговор перетекает к поездке в Крым. Решаем отложить его как минимум на неделю. К тому же там ситуация терпит: ничего кроме развалин я там найти не думаю. Скорее вижу в этой поездке шанс немного растрясти своих парней. А пока мне нужно засветиться в паре мест, чтобы установленный Бакановым хвост не сомневался в том, что князь Каменский находится в столице. И делает то, что положено делать восемнадцатилетнему курсанту: развлекается и учится.

Тем более что я очень хорошо запомнил слова Баканова. Пока мы ждали прихода моего адвоката, капитан наклонился ко мне через стол допросной: «Думаешь, прикрылся князем Назаровым и теперь тебе с рук сойдёт всё что угодно? Я тоже вполне способен испортить тебе жизнь, Каменский. Например, пробить установку следящего браслета. Снять его можно разве что с ногой. Да и то он успеет отослать импульс на пульт слежения. Уверен: он серьёзно подорвёт твои возможности проворачивать тёмные делишки».

Пятки гоблина вам в суп, а не ограничение моих возможностей.

— Так что скажешь, Камень? — тормошит меня за плечо Токсин. — Сможешь помочь?

— Прости, не расслышал? — И правда не въезжаю, поскольку, кажется, не слушал его последние слова.

— Говорю — хранитель у меня пропал. Мунин. Хочу с твоим поговорить. Вдруг чего знает. Можешь устроить?

Полный курвец, как говорит Палей. Да такой насыщенной жизни у меня не было даже тогда, когда я был главой ордена наблюдателей.

Кстати… Не помню, чтобы рассказывал Токсину о том, что поместье Каменских на самом деле цело, как и хранитель моего рода. Для всех там пожарище и развалины. Зато помню, что таскал туда его домового. Ясно, откуда у совета «обратиться к Каменскому» ноги растут.

Ворон Мунин — хранитель рода Горчаковых. По какой-то причине он выбрал своим хозяином и будущим главой рода не Максимилиана Горчакова, а внебрачного сына графа — Дмитрия Бородина. То есть Токсина. Вряд ли Горчаковым понравилось то, что их сын Макс выпал из наследования эфирного источника, который переходит к главе рода. Но против воли хранителя не попрёшь.

Во многом именно Мунин давал Токсину защиту от графини Елизаветы Горчаковой. Видел я её лишь дважды — и больше не хочется. У меня аллергия на сумасшедших нимфоманок. И если она узнает о пропаже Мунина — Токсину точно не поздоровится.

— Когда пропал?

— Не знаю, — пожимает плечами Токсин. — Не до того было. Пока граф жив, до источника рода мне всё равно не добраться. Так что я не сильно с Мунином общался. Последний раз — ещё осенью. Ну… он и раньше не так чтобы часто откликался. Но на этот раз что-то уж слишком долго молчит.