Боль не отпускала его даже во сне. Или просто он перестал различать сон и реальность. Иногда кто-то приносил жидкую баланду — и Червь жрал, давясь и плюя на то, как сейчас выглядит в глазах своих врагов. Выжить — вот что главное.

Всё, что он делал с того момента, как летом на дороге столкнулся с Никитой Каменским и его магом-защитником Соболевым, — это выживал.

Дубина, которой пацан раздробил его грудину, была под завязку накачана какой-то жуткой тёмной магией. И, придя в себя на больничной койке, Червь понял, что он не просто инвалид. Его источник был почти разрушен. Словно с тем ударом Каменского в тело попало что-то, сожравшее три четверти источника.

Вот почему тогда он сделал всё возможное, чтобы пробраться в хранилище Назарова и выкрасть артефакт «Доппельгангер». Суть артефакта заключалась в том, чтобы соединить одарённого с другим человеком и за счёт его жизненной силы восстановить повреждённый источник.

Уже потом Червь доработал артефакт, превратив его в почти бездонный колодец. Да, это означало, что связанные с ним люди постепенно угасали. Но без подпитки продолжал разрушаться и его источник. За два месяца артефакт убил четверых доноров. Так и родилась идея сделать привязку на что-то посерьёзнее обычного человека.

Но на что?

И Червь начал копать под «Братство». Благо в своё время они с Владиславом Беркутовым и Костей Шаховским вели для князя Назарова немало расследований, связанных с этими фанатиками. Так Червь и вышел сначала на эксперименты с морфами, а потом — на Милу Новицкую. Точнее, на то, во что она превратилась.

Потом он разыскал Егеря, Кощея и Гору — мужиков, семьи которых попали в руки «Братства». Конечно, пришлось навешать им немало лапши на уши, прежде чем они согласились принять сращение с «Доппельгангером». Естественно, Червь не рассказал им и доли правды. Просто сказал, что созданная в команде связь поможет в поиске их семей и в бою.

Но был ещё и сам Каменский. Заставить Милу-многоножку поглотить его, а потом взять её под контроль и получить силу обоих — вот что было программой-максимум.

И всё продвигалось нормально. Не без проблем, понятно. К примеру, то, что многоножку придётся ловить в разломе, Червь не предполагал. Но это были лишь частности.

Так каким хреном он оказался в карцере князя Назарова?! Каменский раскусил его план? Или случилось что-то ещё?

Червь помнил лишь то, как бросился к порталу за мужиками. Испугался, что разорвётся их связь с артефактом и план пойдёт по одному месту. И как Каменский схватил его за шкирку и отбросил в сторону. А ещё — боль оттого, что чёртов пацан умудрился полоснуть отращёнными когтями по артефактной связи между Червём и его людьми. Хорошо, не до конца. Но дальше в памяти образовалась дыра такого размера, будто в мозгу взорвалась РГД-шка.