— Чем плох? — Он оглядывает себя. — Не стану.

— Девицы… петь не будут. И танцевать тоже, — говорю мстительно.

— Да и чёрт с тобой, князь. Так лучше? — Сварожича окутывает чёрный туман, а через минуту перед нами уже стоит парень примерно моего возраста. Высокий, бледный, рыжеволосый и зеленоглазый. Одетый в джинсы и белую рубаху.

И в валенках!

— Приросли? — интересуюсь, указывая на них подбородком.

— Ногам тепло… — Свар вздыхает, и валенки превращаются в чёрные туфли.

— Ты ж не человек. Не мёрзнешь.

— Всё-то ты, князь, знаешь, — морщится хранитель. — Мне снова рассказать тебе историю про шкатулку? Мир сложнее, чем кажется. И одновременно проще.

Он толкает створку двери.

— Стоять! — приказываю. — Ты ничего не забыл? — И стучу двумя пальцами по своему предплечью. По месту, где проходит вена. — Тебе нужна моя кровь.

— Рукав закатай, — недовольно говорит Свар. — Извазюкаешь рубаху-то… А у меня тут не благотворительный фонд — бесплатно сокровища раздавать.

Хмыкаю и закатываю рукав, как было сказано. Интересно, с каких это пор обычная рубашка превратилась в сокровище?

И тут хранитель удивляет: он просто вытягивает в мою сторону руку и указывает на меня пальцем. Тот в секунду удлиняется и впивается прямо мне в предплечье. Больно, но терпимо.

— Как много надо? — спрашивает Сварожич через минуту.

Мне кажется, сейчас он выглядит иначе. Не таким бледным, что ли.

— Без понятия, — пожимаю плечами. — Установим опытным путём. Почувствуешь что-нибудь странное — предупреди.

— Тогда пока достаточно, — кивает хранитель. — Вряд ли я от твоей крови умру, но…

— Что?

— Но что-то в тебе есть… такое… — Он задумчиво крутит ладонью в воздухе. — В общем, не предлагай больше никому из хранителей свою кровь.

— И не думал, — пожимаю плечами. — Не переживай.

Выходим на улицу — Ольга уже завела движок. Для разнообразия приехала она не на одном из своих вездеходов и не на внедорожнике. А на серо-стальном «Соколе» какой-то древней модели. Видимо, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Автопарк у княжны — как перед британским посольством.

Оттираю плечом Сварожича, уже навострившего лыжи на переднее сиденье.

— Тебе туда, — указываю назад. Сложно видеть древнее существо в этом двадцатилетнем парне в накинутом на рубаху и завязанном рукавами на шее чёрном худи с принтом огненного шара.

Он недовольно ведёт плечом, но слушается и лезет на заднее сиденье. И тут же начинает там возиться, пытаясь вытянуть длинные ноги. Вздыхаю и корректирую своё сиденье так, чтобы хранителю было удобно. Гоблин знает, сколько лет он не выходил «в свет» и выходил ли вообще. Пусть сегодняшний день принесёт ему удовольствие.