— Сюда. Маршрут дам. Пойдём! — настаивал ИскИн. — Я… Я не знаю, как тебя благодарить! И то, что я покажу — это не благодарность, нет! Это просто… Ну… Как ты — так и к тебе! Пойдём же!

Поторапливаемый электронным другом, а Кис давно уже стал именно им, ведь изначальная «копия», не ограниченная в своём развитии, давно уже успела стать кем-то совершенно другим, нежели Кот. Правду ведь говорят: чтобы из кого-то получить точную свою копию, то тот человек должен прожить твою жизнь в точности, как и ты, до секунды, имея в голове те же мысли и переживая одни и те же эмоции. А они с Кисом всё же давненько жили сами по себе…

— Вот! Смотри! — ИскИн привёл его на площадь, где в центре что-то стояло. — Помнишь, ты просил памятник поставить? Я вот… сделал. Так, как понял. Ты ведь как-то так хотел, да?

Не было в изготовленном Кисом памятнике ничего, похожего на земные памятники. Ни пьедестала, ни постамента, ни гордой позы… да даже чётко выраженной фигуры не было! Был лишь металлический столб, хитро закрученный так, что каждый, хоть раз присутствовавший в доках, узнавал в нём падающее сверху вниз пламя, шедшее из также чётко узнаваемой «чашки» мультисредового двигателя. Из этого столба проступала будто оплавленная, потерявшая форму, но всё же узнаваемая кабина погрузчика, в глубине которой, овеваемая таким же потоком застывшего огня виднелась фигура, поднявшая вверх руки и удерживающая что-то над головой. Лица было не различить, но легко угадывалось, что пилот — молодая женщина, девушка. Чуть присмотревшись, в этом потоке выполненного из металла пламени можно было увидеть «лапу» погрузчика, такую же «потёкшую от жара», но вцепившуюся в чашку движка, а внизу — из этого «столба» проступала часть ходовой опоры. И там же, у подножья, была скромная табличка с одним лишь именем, будто выжженным жарким пламенем: КЕЙТ.

— Спасибо, Кис. — сдавленно выговорил Кот.

— Я же… угадал? Ты такое хотел? Да? — разнервничался ИскИн.

— Да, Кис, такое. — из глаза Кота выкатилась слеза. — Спасибо. А теперь оставь меня. Мне надо побыть одному… — он сел на одну из имевшихся на площади скамеек.

ИскИн молча исчез, а Кот… Кот вспоминал. Вспоминал как вытаскивал её из капсулы, одну, последнюю оставшуюся в живых из всего огромного экипажа погибшего сверха. Вспоминал ту, совершенно случайную, встречу, и то, как она ему открылась… Жалел, что всё оборвалось, так толком и не начавшись. Сколько он так сидел — неизвестно.

— Уродское дерьмо. — раздалось рядом.

— Что? — очнулся Кот.

— Дерьмо, говорю. Уродское. — плюхнувшийся на скамейку рядом с ним мужчина ткнул рукой в памятник. — Ни описания, ни эстетической ценности. Просто кусок металла. Не могли, что ли, покрасивее что-то поставить? — недовольно бурчал он. — И так здесь заняться нечем, так ещё и на такое вот смотреть вынужден!