— Капитан! — обернулся Кот, и, подхватив Беляша, передал его подошедшему Ван Ультену. — Убери животное в каюту, чтобы не сбежало. Сопровождение — на месте, я иду один. — громко сказал он и еле слышно шепнул: — Серж, завершайте ремонт «без выхода». Сход всем запретили, думаю, и техникам покидать корабль не стоит. Я пройдусь, надо «проверку» провести. Ждите!
62–66
62
Выражения «заброшено» или «запущено» не отражали всей сути увиденного Котом внутри станции и казались лишь слабыми подобиями того, что творилась там на самом деле. Заблокированные тяжёлыми шлюзовыми створками коридоры, переходы и целые блоки попадались гораздо чаще, чем встречались хотя бы с маркером «ограниченный доступ», а уж про «годен» даже и говорить не стоило: такое не встретилось Коту практически ни разу. Зато в глухих тупиках, там, куда едва доставал свет фонарей, виднелись кучи хлама, мусора и превратившихся в неподвижные статуи различных сервомеханизмов.
Жуть!
Станция напоминала собой древнего старика, всё ещё молодящегося, старающегося выглядеть бодрее и крепче, но внутри являющегося тем, что есть на самом деле: изношенным и, пожалуй, даже смертельно больным человеком. И запах. Пахло чем-то затхлым, древним, давно слежавшимся и успевшим прокиснуть или протухнуть. Даже «пригодные к перемещению» внутренние коридоры были изнутри чем-то изъедены, а углы на многочисленных перекрёстках будто изгрызены…
Кот, задержав шаг, вгляделся пристальней: а ведь верно! Именно изгрызены! Будто дети, играя, кусали деревянные боковины мебели там, на Земле… Вот только что здесь за «дети», грызущие, и, главное, прогрызающие пласталевые стены⁈
— Эй! — послышался из тёмного угла чей-то голос. — Пс-с-с…
Кот, присмотревшись, различил чьё-то выглядывающее лицо, в полумраке выглядящее белым пятном. Ребёнок, что ли? Слишком близко к полу и слишком маленькое для взрослого человека!
— Пс-с-с! Сюда! — лицо, спрятавшись, выставило, однако, руку, которой активно замахало, призывая Кота в полутьму бокового прохода, но потом высунулось вновь, интересуясь, где же там застрял тот, чьё внимание точно было уже привлечено.
Действительно: ребёнок. Фарфоровой белизны лицо, огромные чёрные глаза и губки бантиком, снова позвавшие: — Ну сюда же! Сюда!
Кот пошёл на зов. Ну вот кого ему бояться? Ребёнка? Хотя… это место, да и вся эта ситуация, выглядели жутковато! Да и девочка эта была наряжена в обноски — по-другому назвать этот старый-престарый, много раз латаный, комбинезон было бы неправильно.
— Ты что здесь делаешь? — тихо, соблюдая «разведённую» девочкой секретность, спросил он.