— Вы следуете через нашу территорию. — усмехнувшись, оборвал его таможенник. — Так что будьте так добры: заплатите положенный сбор.

— Мы не собираемся торговать! — гордо вскинул голову Дмитр. — Мы проследуем транзитом!

— Так я торговую пошлину и не взимаю. — откровенно глумился таможенник. — Только транзитную, и то со скидкой… за опт, так сказать!

— Ты понимаешь, что ты препятствуешь благому делу? — доверительно наклонился к собеседнику Ван Крыж. — Мы следуем для того, чтобы определить, истинный ли Спящий проснулся, чтобы отделить правду от лжи и привнести уверенность в умы страждущих.

— Понимаю. — так же доверительно наклонилась к Дмитру голограмма таможенника. — Но я — атеист. И, если ты продолжишь настаивать, я могу счесть, что ты собираешься ещё и поторговать…

— Это чем же⁈ — вскинулся до глубины души возмущённый Дмитр.

— Пустыми надеждами! И ложными обещаниями! — рявкнул таможенник. — Уверениями в благоденствии! Очередью своей сраной! Или, думаешь, я не знаю, на чём ты там деньги гребёшь⁈

Таможенника можно было понять: его давняя подруга, «его пара», поддавшись на красивые обещания эмиссара Церкви Встречающих, втихую обнулила все их совместные счета, чтобы «встать в очередь» и «продвинуться по ней выше»! Все, все их сбережения просто пошли прахом! И, видя перед собой живой источник всех этих манипуляций, он не мог не отыграться. Предстоятель же, не знавший всей этой истории, понял, что у таможенника есть «что-то личное», и от того слегка испугался.

— Ты ошибаешься. — Дмитр побледнел, но всё же постарался удержать лицо. — Наши обещания не пусты, а надежды не ложны. Мы все верим…

— Да мне до звезды, во что все вы там верите! — грубо оборвал его таможенник. — Плати! Или разворачивайся.

— Вас всего двадцать, а нас больше полутысячи. — скривился Дмитр, решив зайти с другой стороны. — Мы пройдём. В любом случае.

— У меня двадцать злых и боевых экипажей, прошедших не одну мясорубку и не один раз смотревших смерти в глаза! А у вас полтысячи корыт, из которых хоть как-то боевых не больше трети. — зло оскалился таможенник. — Я разменяюсь минимум один к трём, а то и один к пяти! И размен я начну с тебя и твоего сопровождения! А ещё за мной, там, позади… — он ткнул пальцем за спину. — Весь Флот Великого Дома! Флот, закалённый в боях! Вас просто разберут. Ты понимаешь меня? Раз-бе-рут!

Начальник таможенного пикета, состоявшего из двух десятков потрёпанных разномастных кораблей, откровенно лукавил. Весь «Флот Великого Дома», которым он грозил, вернее, его остатки, состоял всего лишь из полутора сотен кораблей, готовых выйти по первому сигналу. Остальные силы увязли на опасных направлениях, блокируя корабли боевитых соседей, не раз уже пытавшихся «пощупать» оборону. А многие, как те же наёмники, просто ушли, завершив свои контракты, ведь обнищание, начавшееся с «низов» населения, докатилось уже и до «верхушек», совершенно не желавших трезво посмотреть на ситуацию и сократить собственные траты… Так что счета их Великого Дома, и, как, он подозревал, и остальных Домов тоже, стремительно пустели, а с исчезновением денег вводились новые бесчисленные штрафы и поборы, направленные против собственных сотрудников. На чём-то ведь надо было экономить, не на себе же, любимых!