Гарсен, редко видевший настолько рассерженного командора, умчался исполнять приказание, а Кот потопал в сторону «вывешенного» для него маячка.

— Там… — произнёс неизвестный работяга, указывая куда-то под завал. — Нашли вот… — он тяжело вздохнул.

Кот, присмотревшись, увидел свернувшегося в плотный шарик своего Беляша, не иначе, что каким-то чудом угодившего в «домик» между двух балок и потому не раздавленного в лепёшку. Припорошенный пылью Беляш не шевелился — да и как бы он выжил целую декаду без воздуха? Белого слупа в колонии успели полюбить, и в голосе рабочего, позвавшего Кота на место гибели его животины, сквозила неприкрытая грусть.

— Спасибо. — вздохнул Кот, поднимая свёрнутое в тугой комок тельце.

Даже после гибели слуп продолжал оставаться «шариком»: видимо, как свернулся, так и застыли его мышцы в таком вот положении.

— Сожалею, командор. — пособолезновал работяга.

— Ладно. Вы… разгребайте тут. Все вопросы с оплатой будут решены, никого не обидим. А я… пойду… — вздохнул Кот.

— Сожалею. — повторил рабочий. — Если ты сказал, что вопросы решишь, то быстро справимся, желающих поработать сейчас много прибавится.

Кот же, кивнув, молча направился к переходному шлюзу между куполами, сейчас превратившемуся во входной.

49

— Командир! Командир! — на подходе к собственному жилищу едва не оглушил его своими криками Зул, чей вызов пришёл не совсем вовремя. — Ты… я сейчас зайду!

— Я у себя. — ответил, входя в двери, Кот.

И не скажешь ведь своему казначею, что мол, не до тебя сейчас. Не скажешь просто потому, что финансовые дела Росса всегда важны, поэтому все мысли о том, что делать с погибшим домашним животным следует отбросить в сторону.

Следовало бы отбросить, но взгляд Кота постоянно возвращался к лежавшему в кресле, свёрнутому в тугой шарик, тельцу. Да, был он плохим хозяином, периодически забывая свою животину, очень плохим. Сначала на крейсере забыл, причём настолько, что капитану «Дикаря» пришлось напоминать ему о белом слупе путём просьбы «забрать зверя». Теперь вот в колонии забыл, выпустив «на вольные хлеба» и думать о нём перестав: не надоедает, жрать постоянно не просит, под ногами не путается… живёт своей жизнью и живёт, радует жителей, которые его и подкармливают. Вот и… А если бы почаще о нём вспоминал? Может, и не шарахался бы Беляш по тому куполу? Может, сидел бы в его «апартаментах» и… и остался бы жив?

— Командир! — ворвался к нему Зул. — Смотри!!!

— Что там? — Кот безучастно уставился на какие-то графики, демонстрируемые ему казначеем.

— Ты на сумму смотри! — ткнул пальцем взбудораженный Зул.