Урядники радостно переглянулись и выдохнули.

— Обнимемся, братья? — я распахнул им свои объятья, и вся сотня радостно загомонила. Командир не сердится, командир их не забыл!

— Атаман! — урядники, прослезившись, кинулись со мной обниматься.

— Как спины? К походу готовы? — осведомился я после того, как мы вдоволь наобнимались.

— Да что нам сделается! Казачьему роду нет переводу! — откликнулся Зачетов.

— Где Марьяна?

Урядники смутились.

— В строю она, мы ее казачком нарядили, чтоб глаза чужим не мозолила.

— Ну и правильно, — я оглянулся на казачьи ряды, выискивая глазом девушку.

— Марьяша, покажись! — крикнул Зачетов и тихо мне шепнул. — Ждала она вас, вашбродь.

— Ох, Гавриил, не ко времени все эти бабские мечты, — крякнул я с досадой.

— Я ей говорил, — извиняющимся тоном ответил урядник. — Да только что ж с девицей поделать…

К нам подошел молодой казак в туго затянутом бешмете — Марьяну, спрятавшую свои длинные косы под папаху, и не узнать. Казачий наряд ей был к лицу: черкеска выгодно подчеркивала талию, ичиги — стройные ноги, небольшой кинжал на поясе превращал ее в амазонку.

— В сотне никак пополнение? — хмыкнул я.

Девушка несмело подняла на меня глаза.

— Что я тебе обещал при расставании? Помнишь? Сказал, что вернусь, вот и вернулся.

Марьяна вспыхнула, как маков цвет.

— Неправда ваша, господин офицер. Это мы за вами гнались…

— Или сюда, дай обниму, — прервал я ее ершистость.

Она пылко бросилась мне на грудь. Я ласково погладил ее по спине.

— Из-за меня все пострадали… — начала она всхлипывать.

— А ну, казак, оставить слезы! За сестренку не грех и спину подставить!

— Только за сестренку? — промычала мне в грудь.

Ох ты ж! На дворе кол, на колу мочало, начинай все сначала…

* * *

Не знаю почему, но мне захотелось перед отбытием из Лахора навестить несчастного Земан-шаха, проживавшего в одном из флигелей старого дворца. По сведениям от местных прислужников, он сделался чрезвычайно набожным и проводил большую часть времени за чтением Корана и комментариев к нему, словно надеясь почерпнуть в священных текстах утешение в своей судьбе. Мне казалось, что сломившие его несчастья должны были отвратить принудительно ослепленного владыку от политической жизни, но это оказалось не так.

Он искренне обрадовался моему посещению, но еще большее удовольствие ему доставил приход вождя салангов Азмуддина-ходжи, который напросился пойти со мной в гости к экс-шаху. Почти тысяча его горцев стала значительной частью моего отряда. Другую, вполовину меньшую, если не считать вспомогательные части, составил гуркха кампу, щедро отданный мне на время Сингхом. Махараджа хотел проверить в бою новый полк — разумеется под присмотром его людей. Так что сотня сикхов-всадников от разных мисали также влилась в ряды моего деташемента. Уговор был такой: я обучаю самых толковых из этой сотни как будущих офицеров пехотной части, а гуркхи беспрекословно выполняют мои приказы, вплоть до участия в боевых действиях. Об этом без меня договорился Платов, мне пришлось принять эту сложную историю как данность.