* * *

В знакомом полосатом шатре было жарко, несмотря на поднятые для проветривания стенки. Жарко от кипевший страстей. Княжна Бегум высказала все, что думает об умственных способностях Перрона, и покинула нас, уехав на любимом слоне приводить в порядок свой отряд. Понятно, что стратегические таланты француза она ни в грош не ставила.

Пьер не расстроился.

— Женщины склонны все драматизировать, — сообщил он нам, не поведя и бровью на прозвучавшие обвинения. — Ее армии, конечно, крепко досталось, но позиции она удержала. Так или иначе, поблагодарим моего тезку, — он поклонился мне, махнув перед собой двууголкой с высокой кокардой, — за своевременный маневр. Мсье, вы сохранили нам пушки! Браво!

Холкар выглядел несчастным и растерянным. Он-то похвастать ничем не мог.

— Полагаю, что битву придется признать проигранной — слишком велик у нас «счет Мясника», — продолжил нудным голосом вещать Перрон. — Нам ничего не остается, как отступить, пока есть такая возможность. Синдия пару дней будет зализывать свои раны.

— Отчего же вы не пришли на помощь центру, когда в вас была нужда? — не удержался я от открытого упрека, сообразив, что «счетом мясника» француз окрестил наши потери.

— Битва при Фарсале, мсье! — многозначительно объявил Перрон и снисходительно, но добродушно на меня посмотрел.

— Причем тут сражение Цезаря с Помпеем? — тут же парировал я, показав, что и сам не лыком шит.

— Похвально, что у вас имеются зачатки образования, что удивительно с учетом ваших пробелов в языках, — все в той же поучительно-язвительной манере продолжил Перрон. — Да будет вам известно, что битву при Фарсале Цезарь выиграл благодаря скрытому резерву, благодаря его фланговому удару по прорвавшейся коннице Помпея. У нас была схожая ситуация. Синдия преследовал войска центра, я ждал момента, чтобы ударить ему во фланг. Но все испортили артиллеристы…

— Это я им приказал притвориться мертвыми, — оправдывался Холкар, с уважением поглядывая на своего подчиненного.

Он сплюнул красным на светлую циновку под ногами — не кровью, а соком бетеля, которым пытался восстановить силы. Негр-слуга с золотой чашей куда-то подевался.

Француз с неодобрением посмотрел вниз и покачал головой.

— Такие вещи готовятся заранее, — не согласился я с концепцией Перрона, посматривая на быстро темнеющее пятно рядом с высокими сапогами махараджи с длинными золотыми шпорами. Сапоги были красной сафьяновой кожи, но могло показаться, что Холкар бегал в луже крови по колено.

«Зачем ему шпоры, если он разъезжал на слоне?» — задался я совершенно неуместным вопросом.