Рерберг вскинулся.

— Найдете оправдание тому, чему мы только что были свидетелями?

— Нет! Казнь и впрямь омерзительная. Куда гуманнее французская гильотина! Особенно, когда она рубит головы людям за недостаточную революционность.

Рерберг покраснел:

— Издеваетесь?

— Ни в коем разе. Скорее учу думать головой, пока она на плечах.

Женя погрузился в свои мысли, но его, как и меня, отвлекли странные крики. Они неслись от опрокинувшейся повозки, запряженной четверкой волов, вокруг которой гарцевал на лошади Перрон и бил плашмя шпагой по плечам и головам сбежавшихся к нему солдат. Махараджа правил коня прямо к французу, расталкивая конем потерявших всякое послушание сипаев в белых мундирах. Им было отчего прийти в возбуждение и позабыть о дисциплине — из повозки сыпались на землю золотые монеты из разорванного мешка.

«Полковая казна или личные сбережения?» — задался вопросом я, извлекая из седельной кобуры пистолет.

Выстрелил в воздух. Солдаты испугались и начали разбегаться.

— Запорю! — ревел Перрон.

Он полностью утратил свой профессорский вид — глаза метали молнии, лицо сводила судорога, шпага дернулась в мою сторону, ее кончик покачивался, выдавая крайнее волнение французского генерала.

«Да он не в себе!» — мелькнула у меня мысль.

— Успокойтесь, Пьер! — воззвал я к его благоразумию.

Шпага опустилась. Перрон дрожал, его затравленный взгляд метался от меня к Холкару и обратно.

— Мсье Перрон, какого дьявола вы тут устроили?

— Это мои деньги! — прохрипел этот маньячелла и фанатик золотого тельца.

— Ваши, ваши, — успокоил его. — Никто из нас не претендует.

Француз, уже не слушая, бросился с коня собирать монеты и запихивать их обратно в лопнувший мешок. Беседовать с ним было бесполезно.

Это понял и Холкар. Он растерянно смотрел на своего начальника штаба и не знал, что делать. Его вывела из задумчивости подъехавшая на слоне княжна Бегум.

— Собрались отступать? — с нескрываемым ехидством осведомилась она. — А куда? В Дели? Спешу вас огорчить: только что пришла весть из столицы. Она захвачена сикхами и руси-атаманом Платовым!

Все развернулись и пристально посмотрели на меня. Я поежился. Ну сейчас начнется…

* * *

У главных ворот Красного Форта в Дели, чем-то похожего на московский Кремль, стояла конная цепь наших казаков, вперемешку с сикхами. Пыль от копыт прибывшей кавалькады ещё не успела осесть, когда я вышел вперёд, чтобы встретить раджей. Маратхи прибыли в полном блеске — на конях с богато расшитыми попонами, в тюрбанах с павлиньими перьями и золотыми брошами, с длинными нитками жемчугов на шее и роскошными перевязями, на которые подвешивались мечи с непременной головой тигра на эфесе. Впереди ехал высокий и худощавый мужчина с орлиным профилем — Холкар. Чуть позади, но с видом человека, привыкшего командовать, следовал Дуалет Рао с перевязанным плечом — он-таки получил рану в бою с нами. За каждым из них стояла свита из десятка знатных маратхских воинов во всеоружии. Приехала также Бегум Самру и несколько мелких князей. Прожженные интриганы, они сразу сообразили, когда пришли данные разведки, что против объединенной армии русских и сикхов, шансов у них нет. Сингх и Платов крепко-крепко ухватили их за бубенцы. Я тоже внес свою лепту, прямо намекнув навабам-князьям, что можно не воевать, а договориться. И вот они здесь.