Я выстроил пехоту огромным каре, внутрь поставил казаков и верблюдов с фальконетами. Собрал командиров-тысячников.

— Объясните своим людям, что любой, кто дрогнет и побежит, будет мною лично зарублен на месте. Не аудовцев и сипаев они должны бояться, а меня. Так им и передайте.

Состроил рожу пострашнее — индусов проняло. Они побежали рассказывать пехотинцам, что их ждет в ближайшее время. Ряды заколебались, казаки принялись носиться внутри каре и охаживать плетьми заколебавшихся. Порядок восстановился быстро.

У большинства мечников и сабельщиков были маленькие щиты. Я приказал, чтобы они били плашмя по ним своими клинками. Сначала нестройный, но потом все более слитной «бам-бам» разнесся над полем. Под этот аккомпанемент на нас понеслась конница, заходя с флангов. Ей хватило нескольких залпов картечи. У индусов, как я заметил, было странное представление о кавалерийской атаке — они налетали гурьбой, но встретив пушечный залп, тут же разворачивались и удирали. Но, быть может, аудовцы просто не горели желанием умирать за англичан, которые их давали и давили, с каждым годом отнимая все больше и больше?

Громыхнули две маленькие пушки, стоявшие на флангах тонкой красной линии из сипаев, ядра влетели в строй меченосцев, он зашатался как пьяный, словно по нему прошла волна.

— Вперед! — приказал я. — Держать строй, сомкнуть ряды! Зачетов, Козин! На дистанции двухсот шагов — огонь по офицерам. По тем, кто в высоких шляпах. Затем — по орудийным расчетам.

Дистанция позволяла мне разглядеть эти странные головные уборы джентльменов в красных мундирах. Время для знаменитого пробкового шлема, обернутого пагри, еще не пришло — они носили нечто вроде черных цилиндров со слегка опущенными полями и с украшениями из белых перьев (1). Очень удобно выцеливать — в рядах тюрбанов сипаев эти шляпы выделялись как баскетболисты среди борцов на посадке в самолет.

Мы все больше и больше сближались, неся потери. Визжала картечь, заорал раненный верблюд, что-то чиркнуло меня по уху, и я почувствовал, как струйка крови потекла за воротник. Другим везло меньше — индусы валились снопами, но продолжали двигаться вперед, понукаемые казаками и с ужасом оглядывавшимися на меня командирами-туземцами.

Загрохотали фальконеты, затрещали выстрелы казачьих карабинов — цилиндры так и покатились на землю вместе со своими владельцами. Я разглядел в подробностях босоногих сипаев в коротких кирпичного цвета мундирах и белых панталонах. Мужественные, усатые, выше и плотнее обычных индийцев. Что заставляло их служить кафирам, стрелять в своих соотечественников, служить инструментом подавления и закабаления целого субконтинента?