— Так кто же ты все-таки такой, Оди?

— Я? Я гоблин… — пробормотал я, усаживаясь. — Просто злой гоблин…

Там, под навесом, было немало крепких парней и девок. Даже визуально они были разделены на два частично смешавшихся лагеря. Четверо в серых распахнутых халатах и такого же цвета бейсболка. И шестеро в военной зеленой с желтым форме. Последние вооружены автоматическим оружием, и оно пусть не на спинах, но под рукой. Подхватить можно за секунду. На поясах ремни с расстегнутыми кобурами. Все выглядят не отдыхающими, а работающими. За рекой виден небольшой удаляющийся караван из нескольких груженых повозок. Нам до навеса осталось метров десять, и мы во всю уже меряемся гляделками — причем на меня смотрят почти все с поста, хотя мой голый торс прикрыт чьей-то просторной старой безрукавкой. Чужака они вычленили сразу, что им только в плюс.

Но смотрел я не на них — уже не на них, так как увидел главное, определил командира и его помощницу, между которыми явно имелась более чем глубокая неуставная связь, отметил еще несколько важных деталей и временно переключил внимание на куда более интересный предмет.

Под потолком навеса на цепи висел красный деревянный ящик. Вокруг цепи сбегал в ящик черный витой провод. Над навесом имелась тонкая длинная антенна, наверняка там же и солнечная панель — раз на навес падает уже почти неощутимый вечерний солнечный свет из прорубленного в древесных кронах проема.

Этот красный ящик мне и нужен…

— Добрый вечер! — звучно поздоровался молодой парень в зеленом, покидая навес и прыгая на один из камней-островков. — Останавливаемся. Все, как всегда, типос, все, как всегда.

За ним следом из-под навеса вышла невысокая девушка с пышным формами, накинувшая на плечо серый рюкзак и на ходу надевающая длинные защитные перчатки.

Парень достиг берега и остановился в полушаге от воды, глядя только на меня.

— Так… вижу, ты подобрал пассажира, Пабло, — улыбнулся военный. — Добрый вечер, незнакомец.

— Мне нужен вон тот предмет, — я указал на покачивающийся на цепи красный ящик — Прямо щас.

Удивленно моргнув, парень начал открывать рот, но я не дал ему ничего сказать, озвучив вдруг вспыхнувший в башке набор внешне никак не связанных слов:

— Новолуддизм. Затмение. Пять. Один. Окси. Дельта. Тупая. Дура. Долг.

Выпучившись на меня, молодой вояка заморгал еще чаще, медленно опуская руку на кобуру. В его глазах читалось полное непонимание.

— Солнце сегодня было жарким, — кашлянул он. — Многие перегрелись и…

— Тихо, Стакки! — этот резкий командный голос исходит от мужика лет сорока.