Откуда приходят охотники?

Так кто ж их знает? Здесь в трущобах на этот вопрос точно никто не сумеет ответить. Хотя общее направление известно — вон оттуда. При этих словах одноногий мужичок махнул трехпалой рукой в сторону, куда я и так направлялся.

Приходят они в любое время года, никакого графика нет, ведут себя всегда вежливо, хотя самым наглым могут и пинка дать, чтобы не лезли в приветственно раскрытый багажник или сумку с манящим содержимым. Но вообще они гниловаты, конечно. Очень гниловаты. Так ему самому сделали укол в четырнадцатилетнем возрасте, а всего их у матери было пятеро, отец погиб в джунглях, и когда они уже начали подыхать с голоду, пришли охотники и предложили мешок кукурузной муки и полмешка фасоли в обмен на уколы для всей семьи. Делать было нечего — укололись.

Ясно… покивав, переварив информацию — тут сильно воняло паленой электроникой и машинной смазкой, — я оперся спиной о стену и, держа в поле зрения ведущий сюда переулок, продолжил задавать вопросы, в то время как по воздуху уже плыл запах начавшей закипать общей похлебки.

— Что это за дон Вальро такой? — спросил я у мужичка, которому надоело подпрыгивать, и он присел у моих ног, занявшись отламыванием почернелых ногтей с пальцев ноги и увлеченным поеданием обломков. — Кто он тут у вас? Главнокомандующий дрочащими на больных детей упырками?

— За это ему воздастся! — в сонных глазах поедателя ножных ногтей зажегся нехороший мстительный огонек.

Одобряю, гоблин, одобряю. Я только что уловил в нем слабую душевную искру злобного гоблина-бойца. Искра почти затухла, заваленная дерьмом суровой забитой реальности, но если помочь ему раздуть ее, если вложить в его трясущиеся лапы дробовик и показать на вызывающую у него злые эмоции цель… При этом не факт, что эмоции вызваны праведным гневом — судя по его искаженной харе, тут что-то личное и застарелое. И безымянный калека доказал это своими следующими словами:

— Убил моего брата! Он! Насмерть! — выплюнул гоблин, странновато ставя слова от волнения. — Да, мой брат был неправ!

— А Вальро?

— Мог и пощадить! — уже сдуваясь, прошипел мужичок, и я разочарованно поморщился.

Я ошибся — он говно, а не гоблин. Он скорее правильный зомби, если судить по понятиям покинутого мной стального лабиринта Окраины Мира. Там бы такой, как он, выживал на теплых пристенных возвышениях, подставляя жопу любому — лишь бы заработать пару солов и не потерять оставшиеся конечности. И его бы такой вариант вполне устраивал…

— Вальро — правильный, — калека продолжал меня разочаровывать, на глазах становясь все добрее и разумнее. — Не зря его на общем сходе выбрали с первого раза. До него тут главным был дон Августино, но умер несколько лет назад. Теперь над нами дон Вальро, и жить стало даже лучше. А то, что тот путамерде лапал больную девчонку через окно… этого сам дон ему не простит. Он и его люди тут за порядком следят, насильников и воров карают люто, смотрят, чтобы нигде не полыхнул пожар, проверяют, чиста ли вода в подземных хранилищах, и чтобы всем ее хватало, и была она бесплатна. И мусорщиков они пинают старательно — каждую ночь они выползают на улицы и все тут убирают. Днем эти животные не показываются…