Крутнувшись, продолжая кричать, он подхватил свой отрубленный хер и, припадая на обе ноги сразу, куда-то побежал. Высунувшиеся из пары окон седые головы торопливо засунулись обратно, где-то грохнули ставни.

— Я же говорил! — пронзительный голосок пацана сменил затихающую вдали сирену воя, — Ты все же членоруб-машраб! Я знал! Знал! Не забирай мой пене!

— Да нахер он мне… — с шумом выдохнув, я перешагнул лужу крови и опять глянул на обнаженную девушку. — Что с твоей сестрой, пацан?

— Лихорадит ее! — ответил тот и перевел удивленный взгляд на привалившуюся к стене плечом женщину. — Мами? Ты чего?

— Этот ублюдок, — вздохнула она и прикрыла лицо ладонями. — Он был из людей дона Вальро.

— Да! — подтвердил ее сын. — Они крутые! У них даже есть ездящая тачка!

— Тачка? — в моем голосе зазвучал искренний интерес. — А где живет сучий дон Вальро?

Мне никто не ответил. Пришлось шагнуть к впавшей в ступор женщине и встряхнуть ее за плечо:

— Эй! Телси? Мы жрать будем?

— Тебе надо уходить, — тихо произнесла она, осторожно касаясь моего предплечья. — Сеньор Оди… Таких, как ты, обычно не трогают. Если ты просто уйдешь, то за тобой не погонятся. А я… мы как-нибудь… мы что-нибудь им предложим…

— Еще раз помять сиськи твоей беспамятной дочери? — предположил я. — Сколько ей? Лет пятнадцать?

— Семнадцать.

— Семнадцать, — кивнул я, расщелкивая рюкзачную защелку на груди. — Ну да… Ладно… эй! Дин! Внутрь я в вашу халупу заходить не буду. Тащи сюда посуду и все для готовки жратвы. Еще мне нужен стакан с водой — сделаем лекарство для твоей сестры.

— А что потребуешь взамен, машраб?

— Не зли меня, пацан, — покачал я головой, открывая рюкзачный клапан. — Ой не зли…

Как и ожидалось, из жратвы у них оказались только еще не сожранные пацаном тараканы в стенных трещинах. А из посуды имелось несколько закоптелых консервных банок, пара самодельных вилок, несколько деревянных сальных ложек и обложенный камнями очаг снаружи. Оглядев все это добро, я глянул на снова высунувшиеся и откровенно голодные хари соседей, не сводящие глаз с моего рюкзака, и велел заняться готовкой Телси. Несколько банок приберегаемой свиной тушенки, большой пакет с перловой крупой, немного смешанных с солью различных специй и убойная доза витаминов. Мысленно я уже прикидывал, как быстро сумел бы сколотить из медленно выползающих на улицу оборванных гоблинов жалкое подобие боевого отряда. Вон того подкормить, а того с распухшим пузом и вздутым горлом сразу прирезать — все равно не жилец.

Заметившая мои взгляды Телси огляделась, все поняла и хрипло приказала достать большой котел. Через минуту пара искалеченных парней притащила черную от сажи половину железной бочки с приклепанными ручками. Другие торопливо несли глиняные кувшины с водой. Вся улица разом оживилась, зашумела. Никто не обращал внимания на пятно впитавшейся в иссохшую землю крови, никто не задавал вопросов — всем было плевать на все, кроме грядущего бесплатного угощения. Оценив толпу, я вывалил к ногам одного из стоящих содержимое сетки с добычей и велел заняться свежеванием.