Мать твою… меня перенесли на другую планету?
Подняв голову, я попытался увидеть твердь прикрывающего нас купола, но увидел лишь безмятежное синее небо, а от слепящего солнца заломило глаза. Горячий воздух давил на уже высохшие и покрывшиеся белой коркой соли плечи. Я ощущал пощипывание — похоже, не рассчитал и обгорел. Теперь облезу…
Глянув через плечо, я увидел разделывающую вкусную рыбу юную дикарку, втянул запах тлеющих углей, смешавшийся с вонью гниющих водорослей и йода. Тихо шелестели на обжигающем ветру десятки стройных пальм. Там за ними из песчаной ямы била сильная струя чистейшего пресного источника. Вчера мы провели в нем часик, нежась в природной ванне…
Тихо выругавшись, я дотянулся до висящего на шее шнурка с металлическим цилиндром и вжал находящуюся на его торце черную кнопку. А затем двинулся к навесу.
Мы уже успели приготовить и жадно сожрать рыбу, и я уже подумывал о послеобеденном сне, но погрузиться в дрему в плетеном гамаке не успел — Ник прибыл. Он вышел из-за пальм. Как я и предполагал, где-то там скрыт вход. Бросив пару слов девушке, я двинулся ему навстречу, на ходу натягивая покрытую белыми пятнами серую футболку.
— Ну как? — он мог и не спрашивать, но все же спросил.
— И ты скрывал это от меня? — я не прятал своей впечатленности. — Это же охренеть… тут есть кто-то еще?
— Сейчас нас здесь трое. А до этого рай был ваш и только ваш. Рай на двоих… звучит? Знаешь, если бы я не пришел, то ты с ней мог бы остаться здесь навечно. Экосистемы полностью стабильны, купол абсолютно автономен… Ты мог бы прожить здесь остаток своей жизни, наслаждаясь восходами и закатами в обнимку с томной красоткой…
— Я даже более чем впечатлен, — признал я. — Но что это меняет? Я уже сказал — я готов помогать. И я знаю, ради чего ты рвешь задницу. Но я — не ты. Я не идеалист и не фанатик. У меня есть и свои интересы, и я уж точно не готов положить жизнь ради чужого блага и еще не родившегося грядущего поколения. Да срать я хотел на тех, кто придет после нас! Думаешь, они хоть раз вспомнят о нас? Максимум посетят нахрен никому не нужный музей и лениво глянут на наши бюсты под надоедливое бормотание душной нейросети…
— Ты не такой, — кивнул Ник. — Ты прагматичный эгоист с крепким кодексом личных правил. Поэтому ты важен. Кому нужны оголтелые фанатики? Хотя… фанатизм нам все же необходим, если мы хотим добиться главного. Фанатизм убежденный, а не оголтелый. Фанатизм твердый, последовательный и ежедневный. Но направленный несколько в иную сторону…
— Тогда чего ты хочешь?
— Ты ведь признаешь, что у каждого из нас есть какой-то долг перед планетой. Пусть не ради других людей, но ради самой планеты.