Так что я ушел. Может быть, не с концами, но ушел, не рубя связей, но и не спеша на них отвечать.

Он нашел меня через недели три после того громкого паскудного дела с затоплением и гибелью сотен людей. Хотя искать меня и не требовалось — я был в своем любимом баре и коротал вечер с победительницей конкурса «Мисс Скайтауэр Интернешнл». Мы сидели у окна, далеко под нами клубился вечный смог, над которым возвышались другие ярко освещенные башни. Изредка вниз падали лучи прожекторов пролетающих транспортных дирижаблей. Еще реже вспыхивали и гасли огни патрульной флотилии флаеров. Обычный вечер, что вскоре должен был перерасти в очень неплохую ночь. Сжимая в пальцах ладошку юной красавицы с бронзовой кожей и ярко сияющими этим вечером прекрасными глазами, я думал больше о своих делах, и это злило. Когда я стал настолько старым, что не могу выкинуть из головы дела, в то время как передо мной сидит прекрасная богиня?

Тогда он и пришел. Его встретили у входа и попытались послать на хрен. Им бы это удалось, но я ленивым жестом остановил старательных бойцов и устало взглянул на посланца Атолла. Будь это кто другой — уже лежал бы внизу лестницы с разбитой мордой. Но этот… не последняя фигура корпорации Атолл, был известен мне, как действительно радеющий ради всеобщего блага и не наживший при этом никакого собственного имущества, обитая в служебных квартирах. В одной из таких мы как-то приговорили две бутылки старого бурбона, разговаривая за жизнь. Тогда же я узнал, что он горький пьяница, старательно выжигающий в башке последние еще дееспособные нейроны. Он часто срывался в алкоштопор, но его всегда возвращали обратно — он был нужен Атоллу. Мистер Ник Айронс. Благодаря моему уважению, ему удалось войти в бар, и я кивнул на стойку:

— Угощайся, Ник. Выпей за мое здоровье, прихвати бутылку лучшего бурбона… и уходи.

— Там люди погибли…

— Люди гибнут каждый день.

— Этих можно было спасти.

— Тебе плевать на людей, — возразил я тогда и попал в точку. — Ты переживаешь не за них, а за затопленный мертвыми водами клочок плодородной долины…

— Да! Да, сука! Да!

Он, как всегда, взорвался внезапно, врезав ладонью по стойке и разбив только что налитый бокал. Зазвенело стекло, брызнула кровь, а он зажимал запястье другой рукой и зло шипел. Испуганно ахнула сидящая напротив девушка, хотя в ее глазах блестело лишь жгучее любопытство.

— Чего ты хочешь, Ник? — спросил я, в то время как подбежавший бармен заливал глубокий порез пеной из баллончика.

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Не… у меня другие планы на вечер.