— Говори своим что захочешь, нойон, — устало вздохнул Луи де Ланье. — И приготовься участвовать в переговорах хоть сам, хоть посылать кого-то из тех, кто может говорить и не сорвать разговор с богопротивными, омерзительными, но умеющими плести словесные кружева демонами.

Амазат уже унесся, пришпорив коня, ближе к своим соплеменникам. А вот сам прелат посмотрел на тех, кто не просто был рядом, но ещё и занимал ключевые должности в отряде. Годфруа Белтайрский, Жак д’Аршер — оба имеющихся под его знаменем паладина. ПрелатГенрих дю Руа — тот, кто держал в обманчиво мягкой хватке всех прелатов и тем более аколитов отряда. Ну и Паоло — этот вроде как простой оруженосец, но хитрый, ловкий, умеющий видеть то, что порой и от его взгляда ускользало.

— Вот в такую ловушку мы с вами, господа, и попали, — вздохнул де Ланье. — «Не увидеть» вызова на переговоры мы не можем. Ведь эти лишившиеся разума понесутся в атаку и снова будут разбиты.

— Убедить? Показать пагубность такого, напомнить о недавнем разгроме при походе на Адскую Колыбель и неудачной защите Хугул Алшиин? Немного нашей магии, которой Владыка Света одаряет истово верных. Даже до их голов можно достучаться.

Эти слова прелата дю Руа. Они были разумными, но в то же самое время… Луи де Ланье поспешил рассеять вредные сейчас иллюзии:

— Они боятся своих беков, нойонов, ханов, кагана больше, чем врагов. Страх, лишь немного припудренный верой в Небо и жаждой добычи — вот что ведёт их в бой. Они несут страх своим врагам. И несут его же в разуме, сердцах, душах. Мы бессильны. Генрих. Они будут слушать, но не услышат. Даже услышав, не станутслушаться.

— Жадные скудоумцы, — проворчал паладин д’Аршер. — Их хан даже не выделил своему полководцу связной амулет. Этим лишил его шанса отложить вредную атаку. Но переговоры… Понимаю, мессир, почему вы их опасаетесь. Если они даже до них спровоцировали Амазат-нойона на атаку, то что могут сделать, используя обращённые к нам слова? Идти говорить — плохо. Не идти — может оказаться ещё хуже. Хорошего выхода не видно.

— Но идти придётся, господа. Лично мне. Меня они не сумеют разъярить или вынудить на что-то неразумное. Останется лишь молиться Анору и ангелам Его, чтобы представители нашего нанимателя не сделали какую-то глупость после завершения переговоров.

— Вразуми небопоклонников святой Афраний!

— Помути разумы демонов, Рависсара Гонительница.

— Храни нас всех Свет!

Оба паладина и прелат отозвались согласно своим представлениям о наиболее сейчас нужном. А вот Паоло, тот оказался более осторожен и менее устремлён к божественному, предпочтя устремиться к земному: