И сейчас бледный силуэт проявился за стеклом в образе стройной и красивой молодой девушки. С абсолютно симметричными чертами лица и фигуры. Без изъянов, совершенная. Словно высеченная рукой мастера, не оставившего в образе ничего лишнего.

Кожа девушки была белой, как снег. Брови, волосы, все было белым. Кроме красных глаз, какие встречаются только у альбиносов своего вида. Символично. Быть чужим и чуждым даже среди таких же, как ты. Отличаться всегда и во всем.

Перед стеклом стояла обнаженная Ши и улыбалась мне. А вокруг нее плескалось черное бесконечное ничто, которое было Джу.

Ши легонько постучала изящным пальчиком по полуметровой толще стекла, усиленного рунами, отчего поверхность пошла трещинами.

Затем перевела взгляд на меня, и я почувствовал волну любопытства, накрывшую мой разум. Затем любопытство сменилось узнаванием, а следом меня затопило детской радостью. Ментальная магия, я впервые встретился с чем-то подобным в этом мире. По крайней мере в этот раз.

Джу принялась водить пальцами по своему телу, но делала это осознанно, словно что-то ищет на коже. И только сейчас я заметил тонкие шрамы, почти невидимые на белой коже. И содрогнулся на мгновение, пока не вспомнил.

Отец Сумрака нанес их на кожу гомункула до того, как в него запечатали Ши и оживили тело. Волна облегчения прошла по спине, потому что тело Ши целиком состояло из тонких переплетений рун, опутывающих ее с головы до ног.

И сейчас она перемещала целые строчки-нити по своему телу простым движением пальцев.

— Что она делает? — прошептал Бион, силясь разглядеть хоть что-то своими глазами.

— Восстанавливает защиту, — пояснил я. — Лоремцы сломали печати, наверное, хотели извлечь из нее силу.

Прямо на глазах строчки рун, казалось, хаотично перемещались с места на место, но в целом картина вязи становилась более целостной, полной. Это как смотреть за человеком, собирающим кубик Рубика у тебя на глазах.

Если у кубика тысяча граней и все разноцветные, периодически мигают, переливаются и меняют цвет, в зависимости от угла наклона. А собирает ее азиат. Потому что всегда найдется азиат, который сделает это лучше.

Мгновения плыли слишком медленно, а трещины на стекле расползались слишком быстро. Руны на защитном стекле вспыхивали особо ярко, но лишь для того, чтобы угаснуть окончательно.

Я вспомнил лишь небольшой кусочек паззла, под названием «моя жизнь и подвиги в шкуре Неуязвимого». Остальные не знали и этого, потому вряд ли понимали, что сейчас произойдет, если стекло треснет.

Без Ская и его легендарной завесы, нивелирующей любую магию, мы превратимся в ничто за мгновение. Не исчезнем, не умрем, не распадемся на атомы, потому что где атомы, там хоть что-то да есть.