Получается, что император заключил сделку с Архитектором и тот выкрал для него вторую часть карты с местонахождением ключа. Взамен император отдал Архитектору жертву. Та армия, которую собирали для нападения на Десценарский союз.

Это все оказалось ширмой, и император просто собрал мясо и отправил их всех в проклятый город. На убой, так сказать. Когда войска вошли в город, то оказались заперты в ловушке. Получается, это произошло примерно в то время, пока я бродил по пещерам, куда направились как раз основные войска империи.

И тут произошло сразу два события. Во-первых, никакого ключа от Парящих Островов император не получил, понятно по каким причинам. Во-вторых, войска вышли из проклятого города. Только теперь это было не мясо, набранное из жителей захваченных провинций, а легионы Архитектора, охваченные его Скверной.

Архитектор смел своих соседей из Джугару, прошел через Алый Хребет, буквально поверху. Мертвым и восставшим воинам было плевать на отвесные уступы, давление и непроходимость. Они перебрались через горы черной волной и принялись сметать все на своем пути, пополняя армию оскверненными трупами.

Первый удар пришелся по Алаварии, второй по империи Редгард. Император изначально планировал попасть на Парящие Острова и найти там оружие, способное уничтожить Архитектора, но просчитался.

Тогда он с приближенными и войсками покинул столицу, направившись в Эдеа, под прикрытие великого проводящего кристалла. И вот тут ждал другой сюрприз. В Эдо все это время жил младший сын императора, который тоже заключил сделку с Архитектором.

Младший сын был немощным и слабым, так что ему пророчили смерть еще до совершеннолетия. Но после сделки он обрел силу и первым делом грохнул отца. Официальной коронации еще не было, но теперь в Эдо сидит новый император Ценарий Пятый из Тернового Дома.

— А ему-то зачем была нужна эта сделка? — не понял я. — Прям-таки умирал он.

— Ты, видимо, не особо понимаешь систему наследования в империи, — усмехнулся Кай. — У Ценария Четвертого было около двух десятков детей, которые большую часть жизни занимались наращиванием личной силы. К двадцати годам перестает действовать негласный закон о неприкосновенности, и наследник вступает в борьбу за трон. После смерти императора его место занимает не старший сын, а тот, который выживет. В буквальном смысле, наследник не может стать императором, пока жив хоть кто-то из его братьев. А Ценарию Пятому как раз исполнилось двадцать и шансов у младшего было примерно нихрена. Вот он и пошел на отчаянный шаг.

— И что, он последний наследник?