Между прочим, после Ремесленников это самый многочисленный факультет. Затем с большим отрывом, но примерно поровну Защитников и Искателей, а меньше всего Хранителей.

— А остальные? — спросил я.

— Без понятия. Других направлений мало, и встречаются они редко, чтобы выносить их в отдельные факультеты. Самое плохое, что может случиться на распределении, это Бесстрашные. Фиолетовый цвет.

— Звучит не так уж плохо.

— Их так зовут, потому что они не боятся кошмаров. Они — проводники кошмаров. Фиолетовых вообще стараются сразу убивать, как только они оканчивают академию. Будущие слуги Архитектора. Но в стенах академии их распределяют либо к красным, либо к желтым. Все-таки тут нейтралитет, и все равны перед Вечноспящим.

— А еще какие есть?

— Да не интересовалась я. Там десятка два точно наберется, если собрать всю историю академии. А ей почти три тысячи лет.

— Началось, — произнес Хоуп ровным голосом.

— А ты не волнуешься, я смотрю.

— А чего мне волноваться? Моя мантия растает, как только я прикоснусь к кристаллу. И меня выпнут из академии. Даже калейдоскопу не нужны лунатики.

— Твой несгораемый оптимизм всегда меня воодушевляет. Может тебе в хранители податься? Или есть какая-то противоположность хранителям?

— Есть полная противоположность. Простой путник.

— Тоже не подходит.

— Очень даже подходит, — Хоуп поднял правую руку и потряс ею.

И мы только сейчас заметили, что второй рукав теперь тоже оторван, пусть и по локоть. А на запястье блестит новенький блокиратор. Я внимательно оглядел парня и понял, что старые никуда не делись. Теперь их стало четыре.

Я мельком глянул цифры над головой парня, но там все без изменений, ноль и пятерка.

— Это че за фигня?

— Он стал сильнее после испытания, — ответила Мэйси. — Мы все стали сильнее. Но Хоуп усилился так, что трех блокираторов стало мало, и ему нацепили четвертый, чтобы он не смог снить наяву.

— И еще тебе кто-то рукав порвал, — прокомментировал я. — Не переживай, знаю, правые ты любил.

— Мне будет не хватать твоего сарказма, — произнес Хоуп и дернул уголками губ.

Я отвернулся и уставился на сцену с проводящим кристаллом. На такое проявление чувств мне нечего ответить, а шутить было неуместно.

— Ты пройдешь, — произнес я.

Если поверить, что бутерброд с ветчиной, то он будет с ветчиной. Почему в этом мире это правило не может быть универсальным?

Магистр Шархавакамакафо долго вещал со сцены о значимости и знаменательности сегодняшнего события в нашей жизни. Что-то про переломный момент, шаг в новое светлое будущее, большую силу и ответственность… А нет, последнее где-то в другом было.