— Скай. Его зовут Скай.
Глава 18 Есть детей, насиловать женщин, грабить, убивать, с гусями всякие непотребства выдумывать
— Кхм, повтори, пожалуйста, а то у меня в голове бом-бом, — произнес я.
— Скай, — ответил Хоуп. — Так зовут сновидение.
— А выглядит он как большой кот с шерстью… ну такой, цвета слоновой кости.
— Без понятия, стоп, что?
— Что?
— Что ты сказал? Ты знаешь, как он выглядит?
— А ты не знаешь? Ты ищешь сновидение просто по одному имени?
— Ну, да. И не с такой информацией приходилось работать.
— А как ты его вообще ищешь?
Хоуп замер, задумался, вздохнул и натянул капюшон поглубже. И только через минуту заговорил:
— Ты что-то знаешь, да? Конечно, ты что-то знаешь, ты же сам тогда позвал меня в отряд.
— Не понимаю, к чему ты клонишь, но я тоже ищу Ская. Он как-то связан с моим сном.
— Расскажешь?
— Расскажу. Но сначала ты.
— Проще показать.
Он огляделся по сторонам, убедился, что кроме нас здесь никого нет, и снова снял один из блокираторов с руки. Затем положил ладонь мне на плечо, и я увидел.
— Это дар лунатиков. Или особенность, не знаю. У всего вокруг есть сны, даже у камня. Но особенно у мест. Они не видят калейдоскоп, потому смотрят свои воспоминания.
И я увидел. Как в тот раз с тенями и шумом на периферии, но теперь все было четким и прямо перед глазами. Люди ходили из стороны в сторону, по одному, парочками, толпами. Они говорили, шутили, растворялись и проявлялись.
Парк ожил, день сменялся ночью, луны вновь уступали небо солнцу, и так продолжалось бесконечно. Словно смотришь запись с камеры на перемотке, только какую-то выборочную. Словно бы смотришь десятки записей, наложенных друг на друга одновременно.
— В старом замке рождается призрак, звенящий цепями, — продолжал говорить Хоуп. — Это сон замка о прежнем владельце. Сильный, яркий, наполненный эмоциями. В избе у крестьян завелся домовой, что прячет вещи и выпивает поставленное молоко. Это сон о предках, что жили там, и дом помогает новому поколению как умеет. В каждом городе есть мастер снов, живущий в башне. Эти башни настолько старые и пропитаны снами, что становятся почти живыми. Все это — сны окружающего мира.
— И ты все это видишь? Так и свихнуться можно.
— Я привык. Блокираторы помогают не видеть. А когда надо, снимаю один и в таком ритме могу контролировать происходящее.
— Вот почему ты в сыщики подался, — усмехнулся я.
— Ну да, заработок есть, работа непыльная для меня.
— Но тебе приходится рисковать каждый раз, применяя дар.
— Нет. На меня не обращают внимания, потому что за стенами академии мало кто знает, кто я на самом деле. Я беру простые заказы, найти пропавшую вещь, убежавшего ребенка, ворованные драгоценности. Ничего такого, в чем замешаны ловцы или трупы.