— Давай, — вздохнул Хоуп и взял бутылку, присаживаясь рядом.

— Ничего не хочешь рассказать? — спросил я, нарушая тишину.

— Нет, — включил он интроверта.

— Я тебя не сдам, не парься. Но зачем тебе это? Тебе же разрешили носить только три блокиратора.

— Мне мало.

— Для чего мало?

— Это тебя не касается.

— Только сегодня задался вопросом, нафига ты вообще пошел в академию после стольких лет, если даже не рассчитывал сюда поступить?

Тишина в ответ. Ну, это чужие тайны, я это уважаю и лезть в них не собираюсь. Просто мне чисто по-человечески не хочется, чтобы Хоуп помер из-за какой-то глупости.

— За тобой следят, как и за мной, — продолжил я. — Видимо, не ночью. Боятся, что ты можешь стать причиной нового катаклизма.

— А ты черпаешь силу у Архитектора, но жив до сих пор.

— Ничего я не черпаю.

— Почитай трактат «О калейдоскопе и его изнанке». Многое узнаешь.

— Хорошо, до этой книжки я как-то не добрался. С тобой что-то произошло два или три года назад? В ночь сближения.

— Откуда ты знаешь? — удивился Хоуп.

— Если творится какая-то дичь, то она произошла два-три года назад в ночь сближения. Уж поверь, я знаю, о чем говорю.

— Это личное, — произнес Хоуп.

— У тебя все личное. Но ты знаешь, я не лезу, дело твое. К тому же, я и сам одной ногой в могиле, уже бог знает сколько лет.

Мы допили вино прямо из горла. Ночь была теплой и по-своему красивой, а с Хоупом мы уже давно не виделись. Всегда приятно помолчать с умным человеком под светом трех лун.

— Я кое-кого ищу здесь, — произнес Хоуп.

— Друга? Или родственника? — я почему-то вспомнил Стефана.

— Нет, просто кое-кого важного. Очень. Говорят, он был здесь, так что возможно мне удастся найти его след.

— Для сыщика ты очень плохо скрываешься, — вновь усмехнулся я.

— Я вообще-то работал частным детективом, — насупился Хоуп.

— О, как, — натурально удивился я.

— И притом весьма хорошим. Пусть и не особо популярным.

— И кого же ты ищешь? Я многих тут знаю. Смерть, Детей Сумрака, у эльфов гостил одно время.

— Они не помогут, я ищу одно потерянное сновидение. Оно очень важное.

— Опа, знаешь, я тоже. А нет, я сон потерянный ищу, вечно путаю.

— А имя у твоего сна есть?

— Не-а. Ну есть, наверное, но я не в курсе. А у твоего.

— Есть, но странное. Я пытался звать его в калейдоскопе, но оно не отвечает.

— Ну и? Сказал «А», говори «Б».

Хоуп вздохнул и улыбнулся краешком губ. Открыл было рот, но потом снова закрыл в привычной своей манере. Я уже давно понял, что не надо из него ничего вытягивать, захочет — сам расскажет. В конце концов, ему тоже иногда надо с кем-то пого…