— Прекрасный мост, — произнес я громко. — А главное, такой прочный и надежный.
— Ага, в жизни не видела моста лучше.
Так и пошли, попутно не забывая восхвалять конструкцию. Не уверен, что слова тут имели хоть какой-то вес, возможно, все дело в мыслях, но хуже не стало, и ладно.
Добравшись до парящего острова, начали осматриваться. В целом, обычный храм с витражными окнами. Ни души вокруг. Ни ловушек, ни препятствий.
— Что-то не так, — произнесла Мэйси.
— Не каркай.
— Не каркаю. А говорю по факту. Смотри.
И правда, храм вроде стоит, не шевелится, но где-то колонны неровные, где-то плита треснула, тут вон вообще куска стены не хватает. А затем прямо на наших глазах кусок острова отвалился и улетел в бездну.
— Это не я, — сразу поднял руки, а то знаю. Чуть что, сразу Лаэр во всем виноват.
— Сон разваливается, — произнесла Мэйси. — Что-то ломает конструкцию, вмешиваясь слишком сильно.
— Тогда почему сон не защищается? Где монстры, кошмары и все такое?
— Мы в статичном, заранее созданном участке. Возможно, тут не предусмотрено ничего такого.
— Это может быть просто таймер, — произнес я. — Испытание может быть ограниченным по времени.
— Возможно, — согласилась Мэйси. — Так бывает, если тело хочет проснуться наяву, может, мы слишком долго тут блуждаем.
— Так пошли, чего лясы точить? — спросил Бион.
Мы вошли в храм, готовясь к финалу этого испытания. Но за прошедшее время все осознали простую мысль, пусть никто и не произнес ее вслух.
К чудесам калейдоскопа невозможно подготовиться. И финал тому подтверждение.
Глава 14 Безногая, беременная, старая, смертельно больная черепаха тренирует маневр уклонения
— Я думал, тут все будет несколько иначе.
— Мы все так думали.
— Что за мужик?
— Император Ценарий Четвертый. Из Тернового Дома.
— Вот он вот?
— Ну да.
— И нафига он в нашем испытании?
— Да я откуда знаю?
— Какой-то вездесущий мужик, — хмыкнул я. — Даже снится.
Мы стояли посреди огромной залы, украшенной в алых тонах. Повсюду висели гобелены с вышитым огнедышащим василиском. Впереди была широкая мраморная лестница с ковровой дорожкой, а на стене напротив лестницы висел огромный портрет императора Ценария.
Огромный, то есть реально огромный, во всю стену. Статный мужчина в дорогих одеждах и с мечом в золотых ножнах. На лице белая маска с узором в виде василиска, на голове терновая корона.
— А почему в маске? — спросил я.
— Это символ императорской власти, — пояснила Мэйси. — У кого маска, тот и главный. В буквальном смысле.
Она подошла вплотную к картине и что-то там рассматривала. Но когда краска начала плыть, девушка вздохнула и отошла.