При этом ее голос заметно меняется, а в глазах отражается глубокая печаль.
– Не убрал, – Адриан кидает задумчивый взгляд на инструмент, потерев рукой щетину, и тело обдает жаром от сладостных воспоминаний.
– На нем все равно никто не играет. Может, стоило освободить место?
– Вообще-то, играет, – муж поворачивается ко мне, обжигая холодом льдистых глаз. – И он останется здесь, – твердым тоном заявляет и, похоже, не только у меня настроение стремится к нулю.
– А кто играет? – Джули кидает на нас любопытные взгляды.
– Я немного умею играть, – перевожу взгляд на золовку.
– Не немного, а очень хорошо, – Адриан исправляет меня.
– Как здорово. Ты слышал, Фреди?
– Слышал, милая.
– Сыграй, пожалуйста, Эверин. Я очень хочу послушать.
– Хорошо, – не могу отказать ей и вижу, как красивое лицо девушки сразу озаряет счастливая улыбка.
Чувствуя на спине внимательные взгляды, подхожу к роялю и сев на стул, поднимаю крышку. Кладу пальцы на клавиши и, сделав глубокий вдох, на выдохе начинаю играть «Лунную сонату» Бетховена. То произведение которое давалось мне сложнее всего в обучении из-за медленного и плавного ритма, но которое я любила больше всех. Пару раз сбившись в начале, не останавливаюсь и продолжаю дальше. Погружаюсь в игру с головой, перестав замечать что-либо вокруг. Проникновенная и глубокая мелодия дарит целый спектр эмоций. Одна из которых – всепоглощающая тоска по человеку, который любил меня безусловной любовью. В моменты печали от нехватки отцовской любви она всегда была со мной, и ей удавалось забирать часть этой печали. И когда ее не стало, я потеряла часть себя. Тогда впервые мое сердце по-настоящему разбилось, а во второй раз это случилось в тот день, когда я услышала самые ужасные слова от родного отца.
Когда я заканчиваю играть, понимаю, что все это время слезы лились по моим щекам и верх блузки пропитался ими. В гостиной повисает безмолвная пауза, и я не спешу встать, смахнув со щек дорожки от слез.
Вздрагиваю ощутив губы на своей макушке, и глубокий обволакивающий запах мужа ударяет в нос.
– Спасибо, – сдавленно шепчет и быстро отстранившись, выходит из гостиной, оставив сидеть в полном недоумении.
Сглотнув, поворачиваюсь к Джули увидев, что золовка шмыгает носом, посмотрев на меня благодарным взглядом наполненных слезами глаз.
– Я как будто побывала с мамой, – произносит осипшим голосом. – Она часто любила играть “Лунную сонату”.
– Детка, все хорошо? – зять обнимает жену за плечи.
– Да, дорогой. Я просто немного растрогалась.
– Может, я поднимусь с Оливией в комнату?