– Куда ты уезжал и возвращался поздно ночью?
– На яхту.
– Какую яхту?
– Нашу яхту. На которой мы завтра отправимся на другой остров.
– Что ты на ней делал? – недоверчиво прищуривается.
– Нужно было кое-что отремонтировать и все подготовить перед приездом Джули. Знал, что она обязательно захочет устроить морскую прогулку.
– И нужно было это делать допоздна?
– Не обращал внимания на время. Я тебе не вру, Рини. Никогда не врал. И то, что ты надумываешь в своей красивой головке, это всего лишь твои фантазии.
– Я все видела.
– Что ты видела? Как я общался с дочкой Софрониса?
– Это дочь Софрониса? – светлые брови взмывают вверх.
– Да, Эверин. Мы дружили с ней, когда были еще совсем детьми, и она никогда не интересовала меня в каком-то другом смысле.
– Видимо, для нее все не так.
– Ты ошибаешься, bella. Она замужем, и счастливая мать четверых детей.
На доли секунды она замолкает, будто осмысливая услышанное.
– Правда?
– Правда, – с поясницы опускаю руку на упругую попку, властно сжав ее.
– Почему ты не сказал сразу? – сбивчиво произносит, облизав соблазнительные губы, и я вижу, как расширяются ее зрачки.
– Был разозлен, и я не привык оправдывать в том, чего не делал.
– Я не хотела, чтобы все так вышло, – подносит руку и подушечками пальцев едва уловимо касается заживающей брови.
– Я знаю, – взяв ее руку в свою, подношу пальчики к губам, нежно поцеловав их.
– Тебе правда больше ничего грозит?
– Нет. Я победил в честном поединке. Какой бы мразью ни был Кир, у него есть свои принципы.
– А за то, что ты убил того…мужчину?
– Ничего. Кир берет в свою команду только отъявленных отморозков и их количество часто меняется. Хватит разговоров, я слишком истосковался по тебе, – рывком переворачиваю ее на спину, нависнув над ней, и малышка охает, когда я раздвигаю стройные ножки, прижавшись к теплой промежности твердым возбуждением.
– Адриан… – судорожно выдыхает, задрожав всем телом.
Я знаю, что ты тоже скучала, девочка моя.
– Малышка… – шепчу ей в губы, захватив нижнюю зубами, и оттягиваю, потеревшись пахом о горячее лоно. Проталкиваю язык в дерзкий ротик, сразу овладевая им. Этим поцелуем хочется стереть все плохое, что произошло с нами. Оставить позади разногласия и наслаждаться каждым моментом.
– Скажи, что я должен сделать, чтобы ты поняла наконец, что для меня нет и никогда не будет других женщин? – прерываю поцелуй, поднимаясь к закрытым дрожащим векам. – Скажи мне, Эверин?
– Я…я не знаю, – она хватается за мои плечи, впиваясь в них ногтями, и сама бесстыдно трется об меня.
Возбуждение настолько сильное, что причиняет боль, и, кажется, я вот-вот взорвусь от желания оказаться в ней. Не выдержав преграды между нами, разрываю на ней сорочку, освобождая налившиеся полушария с острыми нежно-розовыми комочками, и припадаю к ним губами.