— Буду. Пойдём скорее в машину, там наверняка аптечка есть, — командую и сама хватаю мужчину за здоровую руку, таща его в нужном направлении.

Мы садимся в ту машину, которая чудом пережила перестрелку. Я нахожу аптечку, быстро достаю её, рву рукав футболки и внимательно осматриваю рану.

— Вот видишь, как нужно было, — весело протягивает Влад. — И никаких истерик.

— Поговори мне ещё, — фыркаю, находя антисептик и ватные диски.

Смачиваю один из них и начинаю осторожно промывать рану. Мужчина только шипит сквозь зубы, но не дёргается, стойко выдерживая мою экзекуцию.

— Не зря всё-таки ты пустил её к ножам, — хмыкает Влад.

Я заканчиваю перевязку, и Влад, в благодарность, легко целует меня в щёку, после чего отстраняется.

Он выходит из машины и о чём-то общается с наёмниками, достаёт телефон, а они — свои. Похоже, те, кто к нему подошли, у этой группы главные. Или как у них там это сейчас называется…

Похоже, Ворон решил не мелочиться с пацанами с дворов, а пришёл по нашу душу с хорошо подготовленными, элитными бойцами, которых только смог найти.

Закончив разговор, мужчины пожимают друг другу руки, и Влад, широко улыбаясь, запрыгивает обратно в машину.

— Погнали, — командует он.

Макс садится на водительское место и срывает с места машину, которая, в моём понимании, лишь чудом осталась на ходу. Мы уезжаем всё дальше от этого кошмара.

По просёлочным дорогам едем около часа, и всё это время я мёртвой хваткой держусь за Влада и не отпускаю. Мне нужно чувствовать их обоих рядом.

Нужно убедиться, что они живы. Что всё это действительно закончилось и мне не мерещится.

И когда мы приезжаем к очередному частному дому, а Макс паркует машину во дворе, я командую:

— А ну в дом, живо!

— Детка, а не слишком ты на себя взяла? — хмыкнув, спрашивает Влад.

— Быстро! — прикрикиваю.

Мужчины переглядываются, но спорить неожиданно не начинают.

За нами подъезжают другие машины с уже новоприобретёнными бойцами, и, перед тем как скрыться за дверью дома, Влад кричит им:

— Мы подлечимся, а после решим, что дальше.

Я не обращаю внимания на реакции наёмников, а тащу своих мужчин на ближайшую поверхность, и это оказывается диван в гостиной. Я же говорила, что мне нужно почувствовать, что они живы. Прикоснуться к ним, вдохнуть родной запах, пощупать везде.

Макс плюхается на диван, тяжело выдыхая, пока Влад ещё стоит на своих двух, и я снова командую:

— А ну быстро разделись и трахнули меня! — выдаю прямо, смотря в их глаза, и настолько уверенно, что мужчины поражаются.

А во мне сейчас нет ни капли сомнения, только голодная, почти отчаянная решимость.