— Она уже мешает. Но я с этим смирился, — не прогибаясь произносит Макс.
— Делай что хочешь, — психует Влад и поднимается с кровати. — Но если она что-то испортит, то это будет твой косяк, — выдвигает как условие и уходит, громко хлопнув дверью.
И теперь внимание мужчины сосредотачивается на мне. И не сказать, что от этого становится легче. От этого становится тревожнее.
У мужчин произошёл конфликт, я недавно держала нож у горла Макса, а сейчас мы остались наедине. Комната будто уменьшилась. Воздух стал плотнее. А его взгляд — тяжелее.
— Может, я пойду? — дрожащим голосом спрашиваю.
— Рано, Лера, — жёстко выдаёт он. — Ты должна научиться слушаться. Иначе ты уходишь и дальше будешь предоставлена самой себе, — заканчивает он, не повышая голоса.
— О чём ты? — спрашиваю, даже не моргая.
Слёзы постепенно высыхают, а моя тревога внутри набирает обороты.
— Если ты кончила, то это не было насилием, — выдаёт он неожиданно. — А сейчас покажи мне, что ты умеешь слушаться. Иначе я выставлю тебя на улицу прямо сейчас.
Глава 12 Валерия
— Встань на колени и держись руками за изголовье, — властно командует Макс, и я смотрю на него во все глаза.
Я слышала его слова, и они не звучали как угроза. Они звучали как предупреждение. Холодное. Точное.
Он действительно выставит меня вон — и тогда я должна буду сама за себя постоять. Выстоять в той схватке, где я полный ноль. Где у меня нет ни силы, ни оружия, ни даже остатков прежней уверенности.
Поднимаюсь и встаю на колени, не ожидая ничего хорошего. Колени упираются в матрас, спина сама собой напрягается. Внутри всё сжимается в тугой, тяжёлый комок.
— Умница. Инстинкт самосохранения ещё работает, — хвалит мужчина спокойным голосом. — Но наказать тебя нужно, — выдаёт неожиданно.
И в следующее мгновение на мою ягодицу прилетает шлепок его горячей ладонью. Звук резко, оглушительно разлетается по комнате — вместе с моим аханьем. Жжение вспыхивает мгновенно, острое, обжигающее.
— Что ты делаешь? — всё ещё пребывая в шоке, спрашиваю срывающимся голосом.
— Я же сказал: ты показываешь, что умеешь подчиняться, — ровно выдаёт он.
И на вторую половинку попы прилетает такой же шлепок. Ещё жёстче. Ещё звонче. Теперь ягодицы горят огнём, кожа пульсирует, а моя гордость в очередной раз растоптана.
Я чувствую, как она крошится где-то глубоко внутри — вместе с остатками сопротивления.
— Я же просила, — цежу сквозь зубы. — Я же просила, — повторяю сорванным голосом, в котором плещется бессилие.
— Хочешь жить? — спрашивает он и оглаживает по ягодице. — Тогда подчиняйся. Я должен быть в тебе уверен, — добавляет весомо.