Но не обычный.
Это место словно специально создано для пыток. На разных уровнях свисают цепи, у стены стоит металлический стол с… даже не знаю, хорошо это или плохо, что я не могу рассмотреть, что именно на нём лежит.
Здесь ещё стоит ванна, именно из крана на ней и начала капать вода. Матрас возле стены вообще стараюсь игнорировать. Вместо этого перевожу затравленный взгляд на Влада, а он ухмыляется, опять довольный всем происходящим. Псих.
Веду взглядом правее и нервно сглатываю, как только вижу Макса, прислонившегося спиной к стене, а в руке у него опять пистолет.
Они меня всё-таки убьют?
Или сначала изнасилуют, а потом убьют?
Глава 3 Валерия
Я таращусь на Макса, боясь именно его. После того что произошло в этом подвале, он с пистолетом — это как раз то, что может меня доконать, окончательно добить и сломать.
— Поговорим, Лера? — лениво тянет Влад, но я всё равно не могу отвести взгляда от Макса.
Это на уровне инстинктов.
Ты сразу, едва оценив обстановку, понимаешь, кого нужно опасаться в первую очередь, кто здесь способен нажать на курок и даже не моргнуть.
Мужчина смотрит на меня в ответ своим тяжёлым взглядом и никак не успокаивает. Более того, я вижу, что он напряжён, даже недоволен.
Чем?
Тем, что я всё ещё жива?
Я не начну первой разговор — это чревато. И, кажется, ответить тоже не могу. Слова будто намертво застряли где-то внутри.
— Девочка, лучше тебе перестать меня бесить, — подмечает Беркутов, но и это не помогает.
— Достала, — приглушённо выдыхает Макс.
И в следующее мгновение он отталкивается от стены и стремительно начинает надвигаться на меня. А у меня перед глазами будто красная строка пролетает, перечёркивая все остальные мысли: он сейчас тебя убьёт.
— Нет! — кричу и начинаю инстинктивно отодвигаться.
То, что я связана, мне совершенно не мешает. Я боюсь его до чёртиков. Мне плевать на всё, я хочу, чтобы он просто отстал от меня, а ещё лучше — забыл о моём существовании.
— Жнец, притормози, — просит Беркутов, скривившись.
— С хера ли? — не сбиваясь с шага, спрашивает Макс.
А у меня всё-таки получается отодвинуться, но не так, как я хотела бы. Стул наклоняется, и я лечу на спину, только чудом спасаясь от сотрясения, потому что вовремя приподнимаю голову. Глухой удар всё равно простреливает спину, заставляя болезненно стиснуть зубы.
— Сука, — бурчит себе под нос Беркутов.
Мужчины подходят ко мне, а меня прорывает.
— Послушайте, я ничего не помню! Я ничего не видела! Отпустите! — ору что есть силы в надежде достучаться до них, цепляясь за этот шанс так, будто он последний.