А я опускаю голову и мысленно уже проклинаю его. Придурок. Подчинения ему не хватает.

Это не подчинение. Это ломание.

Медленное, методичное, унизительное.

И самое страшное — что я понимаю: выбора у меня почти нет.

— Это насилие, — выдаю на грани слышимости.

Но, похоже, не так тихо, чтобы мужчина меня не услышал.

— Показать тебе, что такое насилие? Или доказать, что ты не права? — даёт он мне выбор, в котором нет правильного ответа.

— Макс, я слушаюсь, — тут же отмазываюсь.

— Пиздеть будешь кому-нибудь другому. Я видел, что видел. И я понимаю, чем ты руководствуешься. Выбирай! — давит он интонацией, опять загоняя в угол. В его тоне нет ярости. Только холодная, абсолютная уверенность, от которой хочется сжаться в комок.

— Тогда второе, — тихо произношу.

— Прогнись сильнее, — приказывает он.

И я, скрепя зубами, делаю и это. Убеждаю себя, что скоро всё закончится. Что скоро он покажет то, что хочет, и отстанет от меня. Но…

Мужчина действует коварно, совершенно подрывая всю мою уверенность в себе. Помимо того, что шлепки так же обрушиваются на мою попу, он ещё и второй рукой ныряет к складочкам лона и, раздвинув их, проникает в меня пальцами.

— Макс, прекрати, — прошу его тихо дрожащим голосом, наполненным протестом.

Я сопротивляюсь. Я не хочу продолжения. Но мужчина испытывает меня. А я держусь из последних сил, потому что от этого зависит моя жизнь.

Влад категорически против, чтобы я влазила в дела мужчин, а я категорически против оставаться в роли девочки для секса. И именно поэтому я терплю. Терплю, стиснув зубы и ненавидя каждую секунду.

Мужчина не прекращает меня ласкать и легонько потрахивать. Более того — он опять шлёпает меня по попе, и я вздрагиваю, потому что не понимаю, что именно просыпается внутри.

Я хочу кричать. Хочу пошевелиться, вырваться, ударить. Но вместо этого ещё сильнее прогибаюсь в пояснице. А он без усилий прогибает меня дальше. Словно моё тело уже больше слушается его, чем меня.

Входит всё свободнее в лоно через ту клятую сетку и трахает меня пальцами. Глубже. Увереннее. И я чувствую, как внутри поднимается горячая, унизительная волна, которую я изо всех сил пытаюсь задавить.

Макс проводит рукой от основания шеи по позвоночнику и заканчивает путь на пояснице. Медленно. Собственнически. А потом встаёт плотнее и приставляет член к лону.

— Нет, — твердо произношу и отпускаю изголовье кровати.

Я разгибаюсь — и он тут же ставит меня на место словами. Этот гребаный манипулятор удерживает меня не физически, а морально. Одним только голосом. Одним только знанием, что у меня нет выбора.