Нужно было только подойти ближе, тогда можно было что-то различить.

Через пару минут показались лишь очертания, а затем и весь корабль, стоявший в ангаре. А старый звездолет по-своему был красив и необычен. Не видел таких раньше…

Четыре цилиндрических двигателя крепились к кормовому отсеку, словно бы поднятому над остальным корпусом.

Сам сигарообразный корпус вытянут по длине и слегка сплющен.

В передней части виднелась кабина, судя по всему, рассчитанная максимум на двух человек — пилота и штурмана.

В кормовой — широкий, сейчас распахнутый люк. Трюм?

От кормы, подтверждая мою мысль о возможности применения корабля не только в космосе, отходило четыре атмосферных киля, а примерно в том месте, где корпус чуть расширялся, были еще и небольшие крылья. Ну, точно, корабль и в атмосфере может летать.

Неплохо раньше умели строить…хотя…

Сейчас дешевле делать корабли исключительно «для космоса», а на планеты спуститься удобнее на шаттлах, пассажирских или грузовых.

Под «крыльями» виднелось какое-то оборудование, которое сугубо по очертаниям я не узнал. Ну, смею предположить, что предназначенное для горных работ. А на всю корму было широко намалевано название этого куска архаики: «Буревестник».

Тут же в голове щелкнуло, и всплыли строки:

— Буря! Скоро грянет буря!

Это гордый Буревестник

Между тучами и морем,

Нам несёт от Бога вести.

Пусть сильнее грянет буря!

Позабыв про горе, беды,

Так кричит, уже ликуя,

Молодой пророк победы! — продекламировал себе под нос я.

Док взглянул на меня, как на полоумного.

‒ Ого! Не ожидал от вас, молодой человек, столь глубокого знания поэзии, — произнес он, хотя по лицу видно, что сказать он хотел явно другое, но сдержался.

Правильно, молчи лучше, а то схлопочешь раньше времени!

‒ Да я вообще полон сюрпризов, док, — пожал я плечами. — И вот вам еще один: вы понимаете, что нам нельзя применять тяжелое оружие рядом с кораблем? Малейшая ошибка, и все, мы застряли.

‒ Угу. Мы с Элен вообще уже четвертый час крутим ситуацию так и эдак, и пока что ничего хорошего не вырисовывается. Мы уже крупно пожалели, что вы применили свою…эм…способность, там, наверху. Сейчас она была бы как нельзя кстати.

‒ Что, все? Других вариантов нет, кроме как меня в мясо кинуть? Не бойтесь, план я придумал уже. Будете ему следовать — все выйдет. Но теперь — ни малейшей самодеятельности, док! Первая же моя мысль, что ты что-то задумал, и я просто пристрелю тебя! Если ты считаешь, что подлатал меня, и я теперь тебе чем-то обязан — ты ошибаешься. Скорее наоборот, ты только поэтому до сих пор живой, понял?