— Очень интересно, — задумчиво пробормотала Марша и вдруг кокетливо улыбнулась Дарию. — А знаете, я была бы вам искренне благодарна, если бы вы поделились со мной рассказом о моде вашего мира. Порой даже в самых удивительных и нестандартных вещах можно почерпнуть что-нибудь действительно полезное и удобное. А я вам джинсы сошью. Договорились?

— Да-а… — не очень уверенно протянул Дарий, зачем-то оглядываясь на меня. — Но давайте не сейчас. Мы спешим. На днях, хорошо? Мы зайдем к вам вместе с Тьеном и пообщаемся. Когда вам будет удобнее?

В итоге они договорились на утро среды и я, наконец, смогла объяснить Марше, зачем мы вообще зашли. Она с восторгом похвалила засмущавшегося Тьена за то, как он ответственно подходит к спорту и приятно мужает, тут же намекнув, что у неё две дочки на выданье, чем окончательно вогнала моего брата в краску (девочкам было пятнадцать и семнадцать), но мерки сняла. А потом я отозвала её в сторонку и, чувствуя себя двояко, попросила:

— Мне нужно одно новое домашнее платье и одно уличное. Понимаю, ты загружена…

— Ни слова больше! — выставила палец швея, а на её губах уже играла чересчур понимающая улыбка. — Говори мне цвет и фасон, и к концу недели мои девочки сошьют тебе такие наряды, что на следующий день ты прибежишь ко мне за свадебным!

— Ма-а-арша!

— Тш-ш! — она заговорщицки сверкнула глазами и буквально одними бровями указала на мужчин, которые отошли к витрине, где стояли манекены с мужской одеждой. — Тише, дорогая. Или мне пошить на свой вкус?

— Нет! — выпалила, опасаясь, что она с легкостью выполнит свою угрозу. — Давай… ну… Что-нибудь не слишком яркое, но интересное. Элегантное. У тебя ведь есть журналы?

— Журна-а-лы, — пренебрежительно фыркнула швея и поманила меня к полкам, где лежали отрезы тканей. — Журналы нужны тем, кто ничего не может сам. Давай выберем сначала цвет. Смотри сюда! Какая роскошная терракота! Изумительно подчеркивает нежный цвет лица и глубину карих глаз. А благородный винный? В нем ты похожа на герцогиню! О, изумруд!

— Марша, это как-то… слишком, — протянула я с сомнением.

— Дорогая моя! Ничего не бывает слишком! Разве что твоя неуверенность в себе. Всё, я уже вижу, что тебе надо. Доверься мне и пообещай прислать пригласительный на свадьбу.

— Ты неисправима! — вздохнула.

— Знаю, — разулыбалась мастерица. — И это чудесно.

Вот тут мне сказать было уже нечего, да и время поджимало, так что я понадеялась на мироздание и благоразумие Марши (последнее было под большим сомнением), и мы с Тьеном и Дарием отправились домой.