Прелестная гномья дева фыркнула, прислонила свой арбалет к стене напротив, а затем устроилась рядом, вытянув ноги.

— Ужасно устала, только что сменилась с патруля. Хотя самой большой трудностью было отбиваться от горожан, которые в порыве ликования совали мне одну кружку эля за другой.

Она оглядела пустой коридор и цокнула языком.

— Один на посту? И ещё решил вздремнуть, устроив себе передышку? Ожидала от тебя большей дисциплинированности, сэр Артём.

Я почувствовал, как уши наливаются жаром. Лили, с трудом сдерживая смех, продолжала своё увлечённое дело, и стало чертовски сложно сосредоточиться на чём-либо, кроме нарастающего сладостного давления внизу живота.

— Вообще-то Лили там, под плащом, — невозмутимо сказал я. Жена снова замерла, а я едва сдержал усмешку. — Она очень устала, так что я велел ей вздремнуть, пока за всем приглядываю.

— Я не спала! — возмущённо воскликнула Лили, появляясь на виду. Её молочно-белая кожа покрылась характерным для неё алым румянцем. — Я ему минет делала!

Я застонал и потёр лоб. Провалиться мне на этом месте!

Ярлин хлопнула себя по ляжке и рассмеялась.

— Значит, я всё-таки правильно поняла! Я ведь наёмница, мне знакомо это чувство, когда девушка наслаждается под плащом своего мужчины, — её большие карие глаза блеснули, и она снова цокнула. — Хотя это, знаешь ли, скверная служба. Ты ничего не видишь и не слышишь, а сам вздрагиваешь от наслаждения. Кто-нибудь запросто проскользнёт прямо к хранилищу, а ты и ухом не поведёшь.

Не дожидаясь ответа, очаровательная гномка встала на четвереньки и взялась за полу плаща. Её круглое личико раскраснелось, она улыбнулась Лили.

— Так что возвращайся на стражу, девочка, а я тебя сменю.

Меня это предложение устраивало на все сто.

Лили хихикнула и накинула плащ на невысокую крепкую женщину, прикрыв её. Некоторое время под ним слышалось лишь лёгкое шуршание одежды, затем я почувствовал, как мягкая тёплая плоть прижалась к моему пульсирующему члену, всё ещё скользкому от слюны Лили, и легко заскользила вверх-вниз.

Странное и… захватывающее ощущение. Я заглянул под плащ, чтобы убедиться в своей догадке. Пышногрудая карлица высвободила свои округлости из корсажа, зажала мой ствол между ними, плотно сжав их ладонями, и стимулировала его.

Чёрт, как же хорошо! Я всегда обожал подобные ласки, а Ярлин оказалась столь щедро одарена матушкой-природой, что её мягкие холмы почти полностью скрывали моё достоинство, лишь самый кончик выглядывал, и от этого становилось только жарче.

Я сдержал ещё один стон, когда гномка, не теряя времени, взяла его в рот и сразу же заглотила до самого горла, пуская слюни для дополнительной смазки и продолжая двигаться.