Спуск на самодельном лифте вышел нервным и «дёрганым». Рабочие наверху, видимо, только привыкали к механизму, платформа раскачивалась, как маятник, заставляя Лили и Кору испуганно хвататься за поручни. Они то и дело с любопытством заглядывали в гулкую черноту шахты, и я их постоянно одёргивал, мало ли что.

Первый уступ, метрах в пятидесяти под нами, мы миновали с трудом. Платформу пришлось отталкивать от скалы руками, а цепляться за хлипкий поручень было себе дороже. Со вторым уступом повторилась та же история. Эти каменные клинья, каждый размером с половину проёма, шли вразнобой, словно ступени циклопической лестницы. Хотя какой великан стал бы пользоваться такой неудобной конструкцией?

Шахта, как и сказал Корвин, оказалась пуста, ни монстров, ни ловушек, только голый камень и запах сырой земли. Метров через двести Лили вдруг ткнула пальцем вниз.

— Артём, смотри, свет!

И правда, далеко внизу мерцало слабое свечение. С каждым метром спуска свет становился всё ярче, и я невольно поразился масштабу этого сооружения. На Земле, чтобы пробурить такую дыру в планете, понадобились бы годы, бюджет небольшой африканской страны и уйма тяжёлой техники, а здесь Система состряпала это чудо за пару недель. Её возможности впечатляли и одновременно немного пугали.

Чем глубже мы погружались, тем медленнее и тяжелее шёл спуск. Верёвка цеплялась за каждый выступ, и трение становилось всё сильнее. На отметке где-то в полкилометра платформа резко дёрнулась, накренилась, и мы посыпались друг на друга. Пролетев метра три в свободном падении, лифт снова замер, судорожно вздрогнул и повис.

— Что случилось? — голос Лили дрогнул. — Механизм сломался?

Я покачал головой, проклиная всё на свете.

— Хуже, верёвка цепляется за уступы. Трение такое, что сил рабочих уже не хватает, чтобы её тянуть, — я мрачно посмотрел наверх, где в темноте терялись каменные выступы. — И это даже хорошо, потому что ещё немного, и она бы просто перетёрлась.

Я потянул за сигнальный канат, пытаясь дать знак наверх, но тут же понял всю тщетность затеи, верёвка, перекинутая через десяток уступов, даже не дёрнулась. Мы в ловушке. Вот же чёрт!

— Я поднимусь, — бросил девушкам. — Подождите здесь.

— Выбора у нас немного, — проворчала Кору, скрестив руки на груди и садясь на каменную плотформу. Я ободряюще хлопнул её по плечу.

Вцепившись в толстый канат, начал подъём. Ноги сами нашли опору, отталкиваясь от верёвки, и я полез как заправский скалолаз. Если работать одними руками, получилось бы быстрее, но даже с моей нечеловеческой силой выдохся бы на полпути, так что двигался размеренно.