— Выглядит отлично, — кивнул я и, обняв её за талию, прижал к себе. — Нам нужны только тарелки, ложки…

— Нет-нет, — перебила она, хитро улыбаясь. — Я совсем не это имела в виду.

Она метнулась в кладовку и вернулась с большим пушистым одеялом, которое одним движением расстелила прямо на полу посреди кухни.

— Пикник? — усмехнулся я, наблюдая, как она начинает переносить сладости на пол.

— Лучше!

Самира развязала тесёмки своего фартука. Ткань соскользнула вниз, открывая её роскошное тело во всей красе. Большая грудь с тёмными сосками тяжело качнулась, а бугорок внизу живота, лишённый волос, манил своей откровенностью.

С лукавой многообещающей ухмылкой Самира легла на спину, вольготно раскинувшись на расстеленном одеяле, её ноги медленно раздвинулись, демонстрируя влажное, уже налившееся краской возбуждения лоно, зрелище, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. Она потянулась всем телом, словно кошка, предвкушающая ласку, а затем неожиданно придвинула поближе миску с десертом.

Шлеп!

Шарик мороженого приземлился прямо на её мягкий зеленоватый животик, Самира дёрнулась и тихо ойкнула от резкого контраста температур.

— О боги, — хихикнула она, её голос дрожал то ли от холода, то ли от азарта. — Холодно-то как! Хорошо хоть печка жарит на полную, иначе я бы тут в ледышку превратилась.

Она снова расслабилась, бросив на меня такой томный призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц, что я едва не забыл, как дышать. Белые ручейки подтаявшего лакомства уже побежали по её изумрудной коже, огибая пупок и стекая на бока.

— Ну же, Артём, — промурлыкала она. — Сделай себе десерт и съешь его. Сегодня я — твоя тарелка!

Чёрт возьми, а мне определённо нравилось, куда свернуло наше свидание.

Я сдёрнул с себя кухонный фартук, лишнюю деталь в этом натюрморте, и опустился на колени рядом с женой. Мой язык скользнул по её животу, подхватывая сладкую тающую массу. Самира извивалась подо мной, хихикая и вздрагивая каждый раз, когда сдвигал ледяной комок языком, спасая её замёрзшую кожу от переохлаждения, а затем накрывал это место горячим ртом.

Я не просто ел, а исследовал её, чередуя холодную сладость мороженого с жаром разгоряченного тела, целуя и облизывая каждый сантиметр влажной кожи.

Пальцы Самиры зарылись в мои волосы, сжали их и начали направлять мою голову то удерживая на месте, то отстраняя. Тихие прерывистые стоны удовольствия наполнили комнату и смешались с треском поленьев в очаге.

— Я вкусная? — прошептала она, закусив губу и глядя на меня снизу вверх затуманенным взглядом.

— Вкуснее любого мороженого, — хрипло отозвался я.