Колчан давно опустел, пришлось отправить Лили, самую быструю из нас, обратно в базовый лагерь за пополнением. Хорошо, что мой запасливый «хомяк» оставил там стратегический запас, очень не хотелось бы заставлять Кору открывать портал в Озёрный только ради пачки стрел, это выглядело бы… непрофессионально.

Хотя, если честно, даже если бы мне пришлось угробить тысячу стрел, чтобы прогрызть эту стену, я бы не пожалел ни об одной; цена не имела значения по сравнению с тем, что ждало нас внутри.

Я перевёл взгляд на дверь.

Она была великолепна! Массивная, футов пятьдесят в высоту и столько же в ширину, настоящий шедевр гномьего искусства. Шесть замочных скважин, расположенных в хитром геометрическом порядке, сложнейшие кодовые замки, которые, казалось, насмехались над любым взломщиком. Поверхность из высококачественной стали покрывала искусная резьба, отображающая целые панорамы из жизни подгорного народа: гномы добывали руду, ковали мечи, торговали с соседями и, конечно же, пересчитывали горы сокровищ.

В этой двери так и несло историей и… весом, тонн пятьдесят, не меньше.

Мы бы вскрывали это чудо инженерной мысли до второго пришествия, гораздо проще было пробить стену рядом.

К тому же во мне проснулся эстет. Ломать такую красоту⁈ Варварство! Гномы из Склепов Корогана, чьи кости, возможно, лежали по ту сторону, наверняка сейчас воспылали бы ко мне чувством благодарности, я сохраню их шедевр для потомков.

А то, что мы самым наглым способом вломимся в их сокровищницу через стену и вынесем всё, что не прибито к полу… Ну, это уже детали. В конце концов, мертвым золото ни к чему, а мне семью кормить.

Я снова поднял лук и выстрелил прямо в центр воронки. Выступающий кусок скалы размером с моё туловище с треском откололся и рухнул на пол. Я углубился уже сантиметров на шестьдесят. Стена выглядела так, будто её грыз гигантский крот или взрывали динамитом. Грубая работа, зато эффективная.

Я прикинул толщину. Если продолжить долбить в одну точку, стрела рано или поздно пробьет сквозное отверстие, а уж расширить проход — дело техники.

Прошло ещё минут пятнадцать монотонной работы. Плечи гудели, пальцы привычно ныли, но стена постепенно покрывалась сетью трещин, становилась рыхлой. Камни крошились и падали с каждым выстрелом, поднимая облака пыли.

Внезапно послышалось шипение, едва слышное, как от проколотой шины.

Я замер, жестом показал остальным заткнуться, потом подошёл к стене и приложил ухо к шершавому, тёплому от ударов камню.

Да, звук был безошибочно узнаваем, тонкий свист воздуха, втягиваемого внутрь. Давление с той стороны оказалось ниже, а одна из трещин наконец-то достигла полости, нарушив герметичность.