Мир качнулся.
Это походило на то, как уменьшается гигантский воздушный шар, когда из него выпускают воздух, только сжималась сама реальность вокруг её фигуры. Огромные очертания дрогнули, потекли, словно отражение в покрывшейся рябью воде, и начали стремительно таять. Плечи, нависавшие надо мной, опускались, руки, каждая длиной с меня, стремились к человеческим пропорциям. Но золотистое сияние кожи не погасло, наоборот, оно концентрировалось, становилось плотнее, ярче, пока не залило весь шатёр тёплым медовым светом.
И звук… Вот это меня зацепило не меньше. Магия не трещала и не гудела, как зачарованные клинки в мастерских, она дышала, издавая низкий утробный гул, будто где-то глубоко под землёй оседала гора. Запах менялся вместе с телом. Он истончался, а на его месте проступало что-то живое, тёплое: нагретое золото, дикий мёд, тонкая горькая нотка, как от разломанного стебля травы. Тени от светильника метались по куполу шатра, воздух дрожал от жара, как над остывающим кострищем. Я поймал себя на том, что смотрю не только как мужчина, но и как Охотник, впервые в жизни наблюдающий незнакомую магию вблизи. Без жестов, слов силы и рун, всё сотворили лишь кровь и память.
Если такое умеют делать, значит, я ещё очень мало знал об этом мире. Мысль была короткой, но она отозвалась знакомым холодком на загривке и тут же растворилась в медовом свете.
Через несколько ударов сердца всё закончилось.
Передо мной стояла довольно высокая женщина, выше меня на добрых полметра. Два с половиной метра стройного тела с той же золотистой кожей, с тем же разрезом сияющих глаз и теми же чертами лица, только теперь я мог смотреть на неё, не запрокидывая голову до хруста в шее. Длинные ноги, тонкая талия, тяжёлая грудь, сила, угадывающаяся под плавными линиями мышц… Великанша никуда не делась, она просто стала женщиной, которую можно обнять, не рискуя быть случайно раздавленным.
— Ну вот, — низко и бархатно сказала Ивальда уже без раскатов горного эха в голосе. Она смущённо опустила взгляд, и длинные ресницы бросили тень на золотистые скулы. — Так лучше?
Я молчал секунды три, что для меня рекорд невоспитанности.
— Э-э-э… — выдохнул я наконец. — Минуту назад я прикидывал, как к тебе подступиться без риска для жизни, теперь соображаю, как не потерять дар речи. Опоздал с обоими пунктами.
Лили выглянула из-за моего плеча и восхищённо присвистнула.
— Ивальда, ты и в своём прежнем размере выглядела великолепно, но в этом… — она покрутила пальцем в воздухе, подбирая слово, а потом махнула рукой. — А, к чёрту слова. Артём, у тебя слюна капает.