Ивальда опустилась на широкую постель из шкур, и новая волна амброзии ударила в лицо. Ни одна фантазия подросткового мозга, ни одна самая безумная картинка даже близко не стояли рядом с этой реальностью.
Я подошёл ближе и положил ладонь на внутреннюю сторону её бедра. Кожа оказалась горячей и бархатистой на ощупь, а под нею перекатывались сильные мышцы. Ивальда вздрогнула от одного этого прикосновения, а потом простонала тихо, низко и глубоко.
— Продолжать? — спросил я, хотя ответ читался в её распахнутых глазах.
— Да, — выдохнула она. — Только не останавливайся.
— Он и не собирался, — Лили негромко рассмеялась где-то у меня за спиной, и я услышал шорох снимаемой одежды. — Но раз уж ты дала официальную команду — выполняй, любимый. И смотри мне, не отрабатывай по шаблону. Наша гостья заслуживает авторской программы.
Я впервые накрыл губы Ивальды своими по-настоящему, без пропасти в десятки метров между нами. Поцелуй вышел жадным, голодным. Её губы были мягкими и горячими, а язык осторожным, почти робким, словно она всё ещё не верила, что это происходит на самом деле. Я провёл ладонями по её бокам, чувствуя, как под пальцами дрожит и отзывается сильное тело, и опустился на неё сверху, устраиваясь между разведённых бёдер. Волосы Ивальды рассыпались по шкурам тяжёлым золотым водопадом, и я поймал себя на том, что зарываюсь в них носом.
Она сама подняла длинные сильные ноги и положила их мне на плечи. Поза открыла её полностью, и от этой открытости у меня перехватило дыхание.
— Если будет слишком — скажи, — хрипло сказал я.
— Если остановишься — обижусь, — выдохнула она.
Я вошёл в неё одним решительным плавным движением, и мы оба застонали в унисон. Она была горячей, влажной, невероятно тесной. Её тело принимало меня так, словно ждало именно этого всю жизнь. Я начал медленно двигаться, давая нам обоим привыкнуть, но Ивальда сама задала ритм. Её бёдра подались навстречу, пальцы впились в мои предплечья, а ноги напряглись, притягивая ближе.
— Артём! — простонала она не громче обычной женщины. — Ещё! Сильнее!
Я послушался, проникая в неё резче, глубже, и шкура под нами заскользила по настилу. Её стоны становились всё громче, срываясь в короткие всхлипы, золотистая кожа покрылась испариной и заблестела в свете светильника, словно расплавленный металл. Я наклонился ниже, почти лёг на неё, ноги Ивальды скрестились у меня за головой, а губы нашли мою шею, оставляя на ней горячие поцелуи.
— Тебе хорошо? — хрипло спросил я, не сбавляя темпа.
— Слишком хорошо!
Лили захихикала, в её смехе звенела гордость.