Когда с ужином было покончено, Ивальда собрала остатки соуса кончиком пальца и с явным удовольствием их слизнула. Эля, набравшись смелости, рассказала, как бабушка учила её отличать съедобную ягоду от похожей на неё ложной, по хвойному налёту на обратной стороне листа. Ивальда слушала с неподдельным интересом, задавая вопросы. За всей её немереной силой явно стоял живой любопытный ум. Редкое сочетание, обычно сила избавляет от необходимости думать.
Потом разговор как-то сам собой перешёл на семьи. Ивальда рассказала о своём народе, о том, что великаны живут долго, но детей у них рождается мало, и каждый ребёнок — событие для всего рода. Лили, разомлевшая от тепла и сытости, прижалась ко мне и начала перечислять членов нашей семьи, кто в поместье чем занимается, кто с кем воюет из-за кухни, кто постоянно проигрывает в кости… Я слушал вполуха, глядя, как руны на камне медленно гаснут, остывая.
Эля слушала молча, подтянув колени к груди, и когда Лили очередной раз сказала «наша семья», девушка-лань не отстранилась и не опустила глаза. Для начала этого достаточно.
Шатёр постепенно наполнялся сонным теплом. Эш, наевшись ворованным мясом, свернулся у самого камня и урчал во сне, подёргивая хвостом. Лили зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот, Эля тут же зевнула следом, прикрыв рот ладонью и смутившись собственного утомления.
— Всё, — объявил я. — Отбой. Завтра предстоит длинный день.
Эля поднялась, подхватила корзинку и вдруг замерла. Лили, не говоря ни слова, надела ей на голову венок, сплетённый из серебристых веточек дымной травы. Я ещё раньше заметил, что жена плела его весь вечер, беззаботно болтая про поместье, пальцы у неё работали сами по себе, но не знал, кому он предназначался. Честно говоря, думал, что мне.
— Это тебе, Эля, — сказала Лили. — Главной по травам положено иметь регалии. Пахнуть будет всю ночь, а наутро засушим, пригодится в дороге.
Эля осторожно коснулась венка пальцами, словно проверяя, не растает ли.
— Спасибо, — тихо сказала она. И, помолчав, добавила: — У меня никогда не было венка.
— Вот и первый, — отрезала Лили тоном, не терпящим возражений, и для верности поправила венок у неё на голове. — И не последний, я уже знаю, из чего сплету следующий. Иди спать, травница. Регалии носить — это, между прочим, тоже работа. Привыкай.
Девушка-лань кивнула и направилась к своей палатке. Эш, увидев это, поднялся, потянулся всем телом от кончика морды до кончика хвоста и неторопливо пошёл следом, заняв привычное место провожатого. Из-за полога донеслось тихое «спокойной ночи», но уже без «господин», просто доброе пожелание и шорох закрываемого полога.