— Артём! — прошипела она, но в этом шипении не было ни капли возмущения, одно жгучее нетерпение. — Это злоупотребление служебным положением. Я, между прочим, начальник в этой казне… Ах! Продолжай!
— Это исполнение приказа, — я приподнял бёдра и вошёл в Лили снизу глубоко, резко, выбив из неё придушенный стон. — Ты хотела повторения? Получай полную программу.
Теперь темп задавал я. Каждый толчок выбивал из неё стон. Она пыталась кусать свои губы, потом моё плечо, а после вообще уткнулась лицом мне в шею. Прижатые ушки щекотали мне подбородок. Её тело, лишённое возможности двигаться, отвечало на каждое моё движение с удвоенной силой. Она сжималась вокруг меня, выгибалась в моих руках, и я чувствовал, как по её коже бегают мурашки, как дрожат бёдра, как срывается дыхание.
— Тише, — прошептал я ей в самое ушко. — Она спит.
— Не… могу… — простонала она мне в шею, и это было чистой правдой.
— Можешь, или я сейчас остановлюсь.
— НЕ СМЕЙ!
Она почти крикнула это. Мы оба замерли и синхронно посмотрели на Ивальду. Великанша вздохнула во сне, повернула голову и затихла снова. Лили медленно повернулась ко мне. В её глазах за сползшими очками плясали весёлые черти.
— Ты поплатишься за это! — выдохнула она мне в лицо, прижимая ушки, чтобы не дрожали.
— Сначала ты, — пообещал я и ускорился.
Первый оргазм накрыл её через пару минут. Лили выгнулась в моих руках натянутой струной, вцепилась зубами в моё плечо, чтобы не закричать, и забилась в мелкой судорожной дрожи. Внутри она сжалась так, что я едва не сдался сам. Пришлось стиснуть зубы и считать до десяти, думая о маршрутах, тетивах и запасах стрел. Не сейчас, проценты ещё не выплачены.
Когда спазмы отпустили, она обмякла на мне, тяжело дыша, и слабо шевельнула запястьями в моей хватке.
— Отпусти, — выдохнула жена, слабо дёрнув руками. — Я всё… Я погасила… расписку дам… с печатью…
— Погасила основной долг, — поцеловал её в висок, где часто билась жилка. — А вот проценты, милая… Ты сама их назначила.
— Артём, — она подняла на меня затуманенные глаза, и в них мелькнуло что-то между ужасом и восторгом. — Ты чудовище.
— Ты меня таким сделала.
Я выпустил её запястья, потом перевернул нас обоих и уложил её на колени лицом в меховой настил. Она даже не попыталась сопротивляться, только повернула голову набок, и я увидел её раскрасневшуюся щёку, приоткрытые губы, очки, окончательно съехавшие на кончик носа.
— Очки, — пробормотала она, моргая в полутьму.
Я снял их и аккуратно отложил на сложенную одежду.
— Всё остальное, — я провёл ладонью по её спине вниз, к основанию хвоста, и она вздрогнула всем телом, — оставим.