Я медленно шумно выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая, но бесконечно тяжелая ноша, но горечь от того, что им пришлось пережить этот ад, осталась. Начав новую, насыщенную жизнь на Валиноре, я находил слабое утешение в том, что мои близкие живы и здоровы на Земле, и это эгоистичное чувство жило во мне до сих пор.

Но осознание, что близкие скорбят, ничего не зная о моей новой реальности, отравляло жизнь, и этот тихо тлеющий недуг жёг душу все эти годы. Заверения Мии о том, что она хоть как-то утешила их, смягчив удар, стали одним из многих её замечательных даров, и я безмерно ценил это.

Чувство вины перед родителями, годами копившееся в самых дальних уголках моего сознания, наконец-то начало отступать, растворяясь в воздухе. Мия помогла им пережить утрату, но боль всё равно никуда не делась. Я чувствовал облегчение оттого, что они справились, и одновременно стыдился, что очень долго боялся спросить об этом прямо.

Я посмотрел на Инну. Нет, прошлое не осталось за спиной и никакого счёта мы сегодня не закрыли. Мама с папой всё ещё скорбели обо мне, но сестре скоро предстояло вернуться к ним, и теперь у неё были фотографии и возможность сказать родителям то, что я годами проговаривал только про себя.

— Давай запишем для них что-нибудь, — попросил я. — Не сейчас, здесь шумно, вечером, и письмо тоже напишу.

Инна кивнула и убрала телефон в сумочку.

— Только сначала скажи мне всё, что хочешь им передать, и я должна знать тех, кого снимаю, — она посмотрела на собравшихся женщин вокруг и улыбнулась. — Иначе в первый же вечер перепутаю имена половины невесток.

— Всего половины? — переспросила Зара. — Для второго дня это просто отличный результат!

Я посмотрел на Мию, всё ещё управлявшую телом Ирен. Рыжие волосы и светло-зелёные глаза оставались прежними, но по осанке и сияющему взгляду безошибочно узнавал свою божественную жену. Переплетя наши пальцы, перевёл взгляд на Инну и широко улыбнулся.

— Они всё ещё живут в том доме? — спросил, имея в виду дом, где мы выросли. На миг мне показалось, будто снова стою на его пороге.

— И переезжать не планируют, — нежно улыбнулась сестра, откинув со лба прядь волос. — Сейчас воспоминания о тебе… о нас в том доме стали для них ещё дороже, — она тепло рассмеялась, и этот звук резанул по сердцу щемящей ностальгией. — Папа до сих пор каждую неделю гоняет в DD с мужиками из города прямо как в старые добрые времена, когда мы рубились в кампании вместе с ним, а мама по-прежнему ведёт свой книжный клуб. Честно говоря, переступив порог, ты бы подумал, что время там остановилось, словно кто-то нажал на паузу.