Поэтому ничуть не удивился, когда после обеда Селисия всё же извинилась и вернулась во дворец, чтобы проконтролировать процесс лично. Многие мои жёны, тяжко вздыхая, отправились поддержать невесту, несмотря на явное разочарование от того, что придётся прервать общение с Инной.

Впрочем, завтра они снова увидятся, принцесса уже вписала Инну в список почётных гостей, а сегодня сестра попросила не составлять ей программу.

— Хочу просто посмотреть, как ты здесь живёшь, а не то, что показываешь послам.

— Кабинет с бумагами тоже входит в экскурсию.

— Переживу, у меня дома стол не лучше.

Из Харальда мы ушли через тот же проверенный переход за пределами дворца, не нарушив договорённость об официальном открытии врат, она касалась лишь охраняемого королевского двора, а не всех дорог между нашими землями.

Кору сопровождала нас до Вольного. Мы прошли по торговой улице, заглянули на площадь, где ещё укладывали камень, и остановились возле мастерских. Я начал рассказывать о поставках, расходах и планах нового квартала, но Инна перебила меня.

— Подожди. Что он делает?

За открытой дверью ученик столяра пытался обработать длинную доску, мастер придерживал другой конец и показывал, как поставить рубанок, чтобы не вырвать волокна на сучке. Никаких вспышек магии, только стружка, скрип дерева и сосредоточенное сопение.

— Учится, — сказал я.

— А я уже решила, у вас тут всё само собой получается, выбрал класс — и готово.

— Сами собой у нас только новые проблемы появляются.

Она рассмеялась, спросила разрешения и сняла несколько секунд работы, потом убрала телефон и достала планшет. На нём уже появилось несколько эскизов дворца, и теперь Инна быстро добавила набросок крыльца мастерской, косого навеса и свисающих из-под него сосулек.

— Не замёрзнешь рисовать?

— Ещё минуту.

Я прислонился к стене и впервые за всю прогулку замолчал, город и без моих комментариев казался ей не менее интересен.

Дома Инна сама попросила показать кабинет. Пока я убирал со стула карты, она заметила раскрытый справочник монстров и наклонилась над страницей.

— Это кто?

— Молодой василиск.

— А почему он похож на мокрую варежку?

Подошёл к сестре, заглянув через её плечо. Действительно, художником я тогда был так себе. Приземистое тело, лапы, шипастая голова… Хвост вон вообще почти сливался с задней ногой.

— Потому что рисовал уже мёртвого между прочими делами.

Инна спросила разрешения перелистнуть, просмотрела ещё несколько страниц и вернулась к василиску.

— А главный удар у него чем?

Я показал на пометку у хвоста.

— Жалом. Подсекает по ногам, ядовитая железа расположена здесь.