Василиск вскинул голову. Я остановился, поднял ладонь в сторону укрытия, зверь поймал мой запах и слез с камня. Его тело опустилось ниже, задние лапы упёрлись в землю, хвост распрямился.

Я начал отступать поперёк склона, уводя его в сторону от Инны, в руке уже лежала стрела.

Ящер бросился вперёд коротко и резко, раскрыв пасть. Я сместился за дерево, зубы щёлкнули возле коры, следом ударил хвост. Шип выбил мёрзлую землю там, где секунду назад стоял мой сапог.

Выстрелил, как только открылась шея, вторая стрела закончила дело. Зверь несколько раз судорожно дёрнулся, хвост вытянулся между корнями.

Ни торжества, ни красивого системного звона, только пар от моего дыхания и журчание ручья под тонкой ледяной коркой.

— Стоим на месте, — скомандовал я, хотя никто и не пытался спускаться.

Проверил зверя, осмотрел кусты, только потом позвал остальных. Корвин подошёл первым, Инна шла за ним, прижимая папку к груди.

Она долго смотрела на тушу.

— Я думала, будет страшно, когда зверь бросится, — сказала наконец. — А страшно сейчас, когда он уже не двигается.

— Можем уходить.

— Нет, подожди.

Я не стал объяснять ей, как устроена охота, и тем более напоминать, что она сама просила посмотреть. Инна видела живого зверя и теперь смотрела на мёртвого, этого вполне достаточно.

Сестра присела на корточки в стороне от хвоста. Зара сразу обозначила, куда нельзя ставить руку, Инна кивнула и открыла папку.

— Покажи, откуда он тебя доставал. Не трогай его, просто покажи.

Я отметил расстояние и дугу удара. Она сравнила её с первым наброском, зачеркнула красивую позу с подогнутым хвостом и начала заново.

— Вот теперь понятно, — пробормотала она. — А по твоей картинке я бы смотрела ему в пасть.

Корвин занялся добычей. Ядовитую железу упаковали отдельно, мясо брать не стали. Инна глянула на предупреждение, которое переписала из справочника.

— Это «не есть» у тебя откуда?

Зара посмотрела на меня с таким выражением, что сестра всё поняла ещё до ответа.

— Личный опыт, — признался я. — По вкусу почти как курица, по последствиям худшая ночь в моей жизни.

Инна впервые после схватки рассмеялась.

— Это оставим, очень убедительная рекомендация.

К дому вернулись до сумерек. Инна заняла стол у лампы и разложила рисунки. На одном василиск ещё грелся на камне, на другом уже разворачивал хвост. Она не выбросила ни один, сверяла положение лап, корпуса, изгиб шеи, несколько раз просматривала короткую запись на телефоне, останавливая на нужном движении.

Я сел рядом, думая, что сейчас от меня потребуют уточнить детали, вместо этого сестра спросила: